Я замираю. На секунду не понимаю хода разговора. Моя неприязнь к Воле
означала, что я едва задумывался об этом; до Юдициума я не собирался её
применять, а после… после было слишком много всего другого, на чём нужно
было сосредоточиться.
— Стоит подумать, — продолжает Ланистия, принимая моё молчание за
ответ. — Поговори об этом и с Ульцискором. Когда я потеряла глаза, он
нашёл кое-какие теории о том, как повысить эффективность при
воспроизведении естественных функций. Это помогло.
— Хорошо. — Внезапно мне стоит огромных усилий не погружаться в мысли
о возможностях вместо насущного. Но я и так задержался достаточно;
стражники уже успели сообщить о моём присутствии, и меньше шансов на
неприятности, если я успею уйти до прихода Военного ведомства. —
Ненавижу это говорить, но думаю, пора найти Релуцию и выбираться
отсюда.
— Знаю. Всё хорошо. Только будь с ней осторожен, Вис, — тихо говорит
Ланистия. — Она острее, чем кажется.
Я снова киваю, хотя она не может этого видеть. — Вернусь, когда
смогу. — Начинаю уходить.
— Вис.
Я останавливаюсь. Жду.
— Они в конце концов посадят меня в Саппера.
— Я не позволю.
— Должны.Ты должен. Люди погибли. Не говоря уже о том, что
стражники рассказали мне, что творится снаружи. Если Военное ведомство
этого не сделает, это равносильно тому, что они послали меня убить тебя.
— В её голосе появляется дрожь, которой я раньше не слышал, но она
продолжает. — Это не твоя вина. Сделай что можешь, чтобы выяснить, что
со мной произошло, вытащи меня, если получится. Но не делай ничего
опрометчивого и не позволяй Ульцискору. Обещай мне.
Я смотрю на неё. Кулаки сжимаются и разжимаются у меня по бокам.
— Ты ведь знаешь меня, Ланистия, — говорю я, заставляя голос звучать
с улыбкой. — Я никогда не бываю опрометчивым. — Иду дальше.
— Вис? — Она окликает меня вслед.
В ответ её имя лишь эхом разносится по коридору.
Проходит не меньше минуты, пока я бреду назад по освещённому факелами
коридору, погружённая в мысли, прежде чем осознаю, что так и не
встретила свою приёмную мать.
Я хмурюсь, немного удивлённый тем, что она не пыталась подслушать.
Впрочем, она не могла далеко уйти; я иду прямо по коридору и наконец
нахожу её фигуру в шёлках — она стоит сразу за лестницей в восточном
крыле, спиной ко мне. Неподвижно смотрит в одну из открытых камер с
зеленоватым светом. За ней, внутри, — женщина. Не старше Релуции.
Спутанные, нечёсаные волосы разметались по лицу. Бледная и обнажённая,
она лежит, привалившись к пологому настилу, — цепи уходят вверх от
запястий и лодыжек, чтобы её можно было безопасно поднять от камня,