Там все было такое неприятное, железное, острое, напоминающее о средневековых пытках ведьм.
Я мысленно пообещала себе, что если каким-то чудом выберусь из этой передряги, то больше никогда, никогда не соберусь спасать кого бы то ни было, никогда!
Вот только каким чудом?
Если единственные два дракона, на помощь которых я могла бы рассчитывать, сейчас далеко.
Лику Гроув я не спасла – она все равно умерла.
А я теперь здесь.
Немного подумав, лейтенант выудил своего шкафа некую металлическую конструкцию из железных пластин и подошел ко мне.
Склонившись, бесцеремонно стащил с моих ног ботинки из кордуры и отбросил в угол.
Правую мою ногу засунул в эту самую конструкцию, деловито подкрутив болты и пластинки, так что вся моя голень и стопа оказалась в железном плену.
Испанский сапог – вот что это было.
Надеюсь, что он собрался только меня попугать.
Я действительно искренне на это надеюсь.
Пока я, дыша через рот, пыталась справиться с накатившей паникой, Чрей преспокойно уселся за стол, который стоял прямо напротив стула, выудил лист бумаги, перьевую ручку и принялся деловито писать.
– А почему молчим? – проговорил лейтенант, не поднимая глаз от письма. – Ты рассказывай, Кук, рассказывай!
– О чем?
– О том, как убивала высококровную Ангелику Гроув рассказывай.
– Я ее не убивала.
– Неужели? Почему тогда, когда тебя застали над ее телом, у тебя вся одежда и руки были в крови, а? Ты мне тут дуру-то из себя не строй! У меня с такими, как ты, разговор короткий!
Сучич подкрутил какой-то круглый переключатель, который был вмонтирован прямо в столешницу, и я почувствовала, как железные пластины на моей ноге пришли в движение, сдавив голень.
Не до боли, но уже ощутимо.
Я рассказала ему все, как было на самом деле.
Почти.
Время обдумать свой рассказ у меня было, поэтому он получился логичным, четким и последовательным.
Взволнованная предстоящей встречей со своей тетей, которую давно не видела, я отправилась прогуляться по галереям академии, и гуляла так примерно часа два, а потом решила зайти в Небесную башню, чтобы помолиться Дракодеве. Стоя у алтаря, почувствовала запах крови, заглянула за портьеру и обнаружила там Лику с разрезанным животом. Хотела ей помочь, но она умерла у меня на руках.
Про подкинутую в ранец записку и то, что устроила засаду в молельной, решила не рассказывать, сочтя, что эта информация может мне навредить.
– Значит, начертала кровью букву «Л», говоришь? – присвистнул Сучич. – А потом померла?
Я кивнула. Он спрашивал это уже в десятый раз.
– Странно, рядом с телом дракайны не было никакой «Л»…