За всю свою вечность мне никогда не предоставляли выбора. Или нити, как называла это Фео. Ее полки, заполненные трагическими томами, повествующими о горьком начале и сладком конце человечества, ежедневно напоминали мне о том, чего у меня никогда не будет.
Рожденный из самой ткани вселенной, я был создан, чтобы управлять хрупким творением жизни и поддерживать его равновесие. Здесь не было места для пустых мечтаний, для праздных фантазий о величии. И все же, оглядывая свою комнату, я понимал, что, возможно, моя одержимость началась задолго до того, как Астория пересекла мой путь.
Ее тело слегка пошевелилось, и я замер, мгновенно остановившись, но она не проснулась. Ее лицо оставалось мягким, даже во сне в нем все еще прослеживалась нотка уязвимости.
Я не мог отделаться от мысли, что именно этого я и хотел…
Чего я никогда не смог бы иметь.
Ее жизнь. Ее сердцебиение. Ее хрупкость.
Если бы я мог прожить хотя бы один день как смертный, просто чтобы узнать, каково это — любить без ограничений, почувствовать конечность существования, я бы отдал все. Я бы променял все — власть, знания, вечность — на этот мимолетный миг.
Это не имело смысла. Я медленно выдохнул, снова задержав взгляд на ней. Что-то в ее присутствии здесь, в моей постели, в моем личном пространстве, тревожило меня самым глубоким образом.
Она понятия не имела.
Но в этом-то и заключалась особенность смертных. Они никогда не осознавали, какой властью обладают, как могут изменить все улыбкой, словом, одним прикосновением.
И в этот момент я это почувствовал. Я почувствовал, насколько близок я к тому, чтобы потерять контроль. Насколько близок я к тому, чтобы нарушить все правила, которые когда-либо устанавливал, бросить вызов всему, чем я являюсь.
Но я позволю ей спать.
Пока.
А когда она проснется, я снова стану Смертью.
Резкий вой пронзил небо, крики мертвецов вновь врезались в мой разум. Звук был какофонией потерянных душ, каждая из которых тянулась во тьме, моля, тоскуя, нуждаясь в последнем освобождении, которое мог дать только я. Голова колотилась, кожа вибрировала от этого космического зуда, от настойчивого и мучительного напоминания о том, что я никогда не бываюне на работе .
Я застонал, откинувшись на подушки, стараясь не разбудить Асторию. Она все еще мирно спала рядом со мной, ее дыхание было мягким и ровным. Вопли становились все громче, настойчивее, пробивая стены моего сознания, разрушая защитный барьер, который я возвел. Я знал, что игнорировать их нельзя. Души, которые уже ушли, перемещенные, задержавшиеся в царстве живых…