Их нужно было отпустить. Их беспокойство нарастало уже несколько дней — чума беспокойства, которую я избегал. И все из-за нее.
Из-за Астории.
Заботясь о ней, я забыл. Сколько дней я пролежал без сознания в постели? Мое тело носило следы, напоминающие мне, что чем дольше я их игнорирую, тем сильнее они становятся. Не все души мирно покидают этот мир, и если я не позабочусь об этом, у моего порога скоро начнется война.
Я сжал кулаки, чувствуя, как давление в груди усиливается. Это была глубокая и гнетущая сила. Сделав медленный, мучительный вдох, я поднялся, морщась от резкой боли, пронзившей спину, — напоминания о том, какой ценой мне дается это проклятое существование. Мое тело не создано для комфорта. Никогда не было. Оно создано для служения, длясмерти .
Я украдкой бросил последний взгляд на Асторию, ее черты были мягкими и безмятежными в тишине комнаты. Я чувствовал, как от нее все еще исходит тепло, и на секунду мне захотелось заползти обратно, прижаться к ней, забыть о плаче, притвориться, что хотя бы раз я не нужен.
Но затем крики возобновились. Один из них пронзил меня, словно оборванный аккорд. Души были беспокойны.Они были готовы.
Я закрыл глаза, вдохнул спокойствие и позволил тишине запечатлеть мои слова.
— Прости.
Поднявшись с кровати, стараясь не потревожить ее, я натянул куртку, висевшую у двери. Темная ткань опустилась на мои плечи, словно саван. Ветер снаружи выл, бросаясь на стены коттеджа, но мое внимание уже было занято другим. Я думал о душах, которые меня ждали, об окончательности того, что мне предстояло сделать.
Выйдя наружу, я потянулся к вратам — древней металлической преграде, отделявшей мир смертных от пространства, которым я владел. Мои руки скользнули по ржавой поверхности, бормоча необходимые слова. Воздух сгустился, сама ткань реальности прогнулась, когда я открыл врата, скользнув в портал. Мой долг был тяжел и скован железной цепью.
В мгновение ока меня уже не было в коттедже.
Мир вокруг меня сместился, сворачиваясь в себя, как страницы древней книги, и я оказался в отдаленной деревне, спрятанной у подножия холмистых гор. Воздух был теплым, наполненным ароматом тропических цветов и гулом повседневной жизни. Люди целеустремленно двигались, дети смеялись, птицы перекликались.
Но вдали царила тишина. Пульс, который был не к месту.
Я двигался по деревне, оставаясь незамеченным для окружающих. Моя задача заключалась не в том, чтобы меня видели, а в том, чтобы меня чувствовали, появляться, когда жизнь подходит к концу, независимо от того, как скоро она должна была прерваться. Независимо от времени.