Дэй усмехнулся, поднял свою корзину за ручку и покрутил ею, словно призом.

— Да неужели?

Я посмотрела на свое жалкое подобие корзины. В одном углу она уже провисла и, казалось, вот-вот развалится.

— Невероятно, — пробормотала я, уронив руки на колени.

Дэй усмехнулся, отложил свое творение в сторону и толкнул меня локтем.

— С талантом рождаются, Сказочница.

— У меня отстойно получается, — вздохнула я, опираясь спиной на кухонный шкаф.

— Не кори себя, принцесса. Полагаю, если быты могла манипулировать временем, то тоже многого бы достигла.

Я бросила свою недоделанную ручку и обвиняюще ткнула в него пальцем.

— Ятак и знала ! В некоторые моменты я думала, что у меня инсульт. Даже Жнец тянул лапы, как в замедленной съемке!

Дэй разразился смехом, его корзина покатилась по кухне, когда он упал на спину на плитку, схватившись за живот.

— Бесполезно бороться с моим проклятием. Могу хотя бы использовать его в своих интересах.

Моя улыбка померкла. Я начала медленно собирать разбросанные вокруг принадлежности.

Смех Дэя замер в горле.

— Ой, прости, Сказочница. Я не это имел в виду. Это не проклятие. Во всяком случае, не такое, как твое. Правда, я не хотел — тьфу. — Смутившись, он провел рукой по волосам и по лицу, его щеки порозовели от смущения. — Прости.

Меня это нисколько не задело. Я знала, что он имел в виду. Я не очень-то удачно избегала своего проклятия, но там, где Время могло использовать свое в своих интересах, я своим только причиняла боль людям.

— Ты думала о том, что будешь делать, когда избавишься от него? — спросил он тихо, гладя Жнеца между лопаток. Лохматый пес издал раздраженный вздох.

Дэй, должно быть, не знал о моей сделке со Смертью. Нечего было планировать.

— Я уйду, — сказала я, слегка кашлянув на последнем слове. — После того, как сниму проклятие, то есть.

Он выглядел озадаченным, подтянув колени к груди и крепко обхватив их руками. Вдруг сидеть на плитке стало холодно, но никто из нас не двинулся с места.

Вместо этого я теребила нитку, выбившуюся из свитера Грима — того, который я носила. Он был темно-синим, тяжелым, из плотной пряжи, с узором «коса» на груди. Я видела его на нем сотни раз за эти годы. Он был таким привычным. Уютным. В два раза больше моего размера.

Идеально подходит для того, чтобы прятаться.

— Но я думал… Фео сказала… — пробормотал Дэй, нахмурив брови, глаза метались по комнате, словно он гнался за воспоминанием, которое не мог уловить. — А зачем тогда снимать его?

Я сильно прикусила внутреннюю сторону щеки, вкус железа расплылся на языке. Лучше не зацикливаться на «что, если». Была сотня причин, почему я должна снять проклятие:оно убило мою семью. Оно лишило мою бабушку рассудка, а мать — радости. Оно сеяло хаос в мире, не заслуживающем его гнусной природы. Самая главная причина была простой и сокрушительной —проклятие Темпест сделало меня убийцей.