— Ты голоден? — спросила я, протягивая руку любопытному созданию. Я замерла, не решаясь приблизиться. Последнее, чего я хотела — спугнуть его. Поэтому я ждала, успокаивая тяжелое дыхание после спуска по песку, медленно садясь. Какое-то время он просто стоял, его шерсть шевелилась на зимнем ветру. Затем, осторожно, он приблизился, его влажный нос ткнулся в мои пальцы.
Медленное обнюхивание, неуверенное решение, и затем он прильнул к моей руке. Его шерсть была грубой в одних местах, мягкой в других. Под ней остро выступали его ребра — безмолвный признак того, как давно он не ел нормально. Я не знала, как Грим относится к животным. Но его не было рядом, чтобы возражать. И, честно говоря, после того, как он бросил меня одну в незнакомом месте, мне было все равно.
Опустившись на колени в песок, я погладила пса по боку, чувствуя дрожь его дыхания под ладонью. Он внезапно переступил с ноги на ногу, чуть не рухнув мне на колени, уткнувшись мордой мне под подбородок.
— Хочешь пойти со мной домой? — проворковала я, зарываясь лицом в его густую шерсть.
Он поднял голову, и впервые я ясно увидела его глаза.
Ярко-зеленые.
Поразительно и знакомо, точь-в-точь моего собственного оттенка.
— Да, — выдохнула я, сдавленный смешок вырвался из меня. — Думаю, ты хочешь пойти со мной домой.
Жнец, как я любовно назвала пса в честь Грима, был самым нежным созданием, которое я когда-либо встречала. Уже приученный к дому, он быстро освоился. И Дом, казалось, тоже к нему привязался.
Шел четвертый день без вестей от Грима, и начинала нарастать паника. Завтра был мой день рождения, и до его исчезновения мы планировали попытаться вернуться к Джентри.
Жнец спал рядом со мной, его бок поднимался и опускался на мое бедро в такт дыханию, а я сидела, скрестив ноги, на кухонном полу, и основание моей корзины лежало между моих ног. Наконец-то —наконец-то — я сделала сносное основание. В нескольких местах было кривовато, но это было очень похоже на окружность, и она точно сможет стоять, если я не испорчу боковые стороны. Войдя в раж, я продолжала, руки двигались автоматически, пытаясь выкинуть Грима и нарастающий гул паники из головы.
Может, поэтому Немо дал мне исландскую личность — потому что каким-то образом это скользкое создание знало, что Смерть высадит меня в глуши, а потом исчезнет без следа.
Я полагала, что исчезновение лучше смерти. Но я не позволила гневу стихнуть. Он жёг мне щёки, учащал пульс — и лишь когда руки задрожали над ветками, я поняла, как далеко зашла.
Когда он вернется, моей ярости не будет предела. В этом я была уверена.