— Ты не заставишь меня поверить, что это я причина такого хаоса!
Она была дико красива, гораздо красивее всего, что заслуживал Смерть. Ее глаза сверкали яростью и болью, зеленые, как мох на надгробиях, яркие даже сейчас.
— Ты понимаешь, какую вину я несла в себе все это время?
Я поморщился, пытаясь шагнуть ближе, даже когда она отступала, слезы теперь были горькими. Мои собственные глаза начало щипать. Я не думал о том, насколько трудной на самом деле будет эта часть, и как сильно я буду ненавидеть себя за то, что причиняю ей боль, но я знал, чем пожертвовал, когда сделал тот выбор.
Увидев ее и Бо на той холодной грязной улице.
— Я не видел другого пути, — признал я с поражением. Внезапно все нахлынуло на меня — осознание того, что я потеряю то, что обрел. Это была величайшая трагедия, известная человеку. Может, однажды об этом напишут книги.
Горькая сердечная боль Смерти.
Ему дали то, чего он желал больше всего: любовь. И даже тогда судьба насмехалась над ним. Потому что этому не суждено было случиться, и в особенности не тогда, когда она так несчастна. Не тогда, когда она заслуживала большего. Всего того, чего ей не дали.
Небо снаружи потемнело, облака поглотили последние лучи солнца. Вспышка молнии отбросила тени на ее лицо. Она выглядела неземной, сияя красотой призрака, все еще цепляющегося за свое тело.
Я изучал ее, запечатлевая ее черты в памяти. Мягкий изгиб ее губ, ее розовые щеки. Даже ее глаза, такие стеклянные и с красными краями, затмевали самый крупный изумруд. Ее кожа могла бы соперничать с моим бледным оттенком, но в ней была жизнь, ползущая по венам. Кровь. Человечность.
Она направилась к двери, высоко подняв голову, и слезы теперь высохли — как и ее любовь.
— Я любила тебя,тебя , а не то, кем ты являешься. — Она замерла, рукой коснувшись двери. Ее изумрудные глаза пронзили меня в последний раз. — Я не могу простить твой обман и вину, которую я несла, считая себя убийцей. Это всегда был ты, Грим.
Мое дыхание перехватило, застряло комом в горле. Мое израненное сердце истекало кровью на полу между нами.
— Сегодня я выбираю себя. Я разорву проклятие, не ради тебя, не ради кого-то… а ради себя. Если наши души — нити, то каждая отмерена и точна. И ты разорвал каждую из тех, что я пыталась восстановить.
Огонь в ее взгляде был последним теплом, которое я когда-либо почувствую. Ярость нарастала внутри меня, но не на нее. Никогда на нее. На себя, за то, что разрушил единственное, что когда-либо имело значение.
Она задержалась, ее тело опиралось на дверь для поддержки. Медленно подходя к ней, я протянул руки. Перемирие. Всего на мгновение. Один последний миг покоя.