Я начинала с кофе, затем срывала те цветы, что попадались на глаза в саду — циннии, лаванду, маки. С тетрадями и цветами, надежно уложенными в корзину велосипеда, я ехала вниз с холма на кладбище, где была похоронена моя семья.
Это было единственное место, где я, казалось, могла найти его, когда он исчез из моей жизни. Сначала я делала это, чтобы что-то доказать ему и себе. Но горечь исчезала в присутствии радости, и моя жизнь продолжала цвести друзьями и счастьем. Я говорила и писала в дневник, обращаясь к тому, кто хотел слушать — будь то пчелы или ветер.
Тис возвышался надо мной, словно часовой наполняя это место особой атмосферой, которую не мог игнорировать даже Смерть. Его присутствие было смутным, но знакомым. Хруст ветки. Ветер, касающийся моей кожи. Распускающийся цветок.
Он был там.
Напоминал мне о том, что я обрела, потому что он потерял все.
Эта воскресная рутина длилась годами.
Я сидела на кладбище, ожидая, что запах соли, олеандра и тления проберется мне в нос — словно я могла призвать присутствие Смерти в свою жизнь, просто сидя неподвижно и ожидая. Возможно, я вызывала его, или, может, он сам не мог вынести мысли совсем исчезнуть из моей жизни. Иногда я была уверена, что слышу грубые нотки его голоса, зовущего меня. Шепот на ветру. Дрожь в теле под ливнем.
Я часто задавалась вопросом, движется ли время для него иначе. Не пожелал ли он забыть воспоминания, что подарил мне. С нашей первой встречи он считал меня ошибкой. Проблемой, которую нужно решить. Думал ли он так до сих пор?
Но затем…
На обеденном столе внезапно появлялись пышные цветочные композиции. В книге, которую я читала, оказывались выделенными целые абзацы. Когда я опаздывала, стрессовала и задерживала дыхание, светофоры загорались зеленым, и я успевала вовремя. Бессонные ночи, казалось, растягивались ровно настолько, чтобы я могла урвать несколько лишних часов отдыха до рассвета. Мои любимые песни задерживались в комнате, звуча на припев или два дольше, чем были написаны. Он был не только под тисом, не только на кладбище.
Он был повсюду.
А еще была корзина. Та, над которой я так трудилась и которую он оставил у могил, наполненную его версией нашей истории. Казалось, он зачаровал ее, потому что, проходя через гостиную, я находила ее наполненной мелкими знаками его привязанности. Новое письмо. Безделушка для моего ожерелья. Гладкий речной камень. Засушенный цветок. Символы присутствия, которое никогда по-настоящему не исчезало.
И если ты зашел так далеко, дорогой читатель, ты, возможно, понял, что это все было реально. Что это моя история — история девушки, которая перестала стареть и влюбилась в Смерть.