Возможно, всё было зря, но я не переставала пытаться.
Я потерла ладони друг о друга, улыбнувшись, когда обнаружила, что моя кожа двигается иначе, чем раньше. Я уверена, Грим думал, что я веду себя странно, так эмоционально реагируя на седые волосы и морщинистое лицо.
Это было глупо.
Но я провела бесчисленные утра перед зеркалом, перебирая пряди и вглядываясь в кожу головы, как старатель [прим. — старатель — человек, добывающий золото кустарным способом], промывающий золото. Отчаянно желая увидеть проблеск седины, доказательство того, что я двигаюсь вперед, что мои часы не остановились. Что я старею.
Я перевернула руки, восхищаясь тихими знаками жизни, вырезанными на них. Натяжение кожи, обтягивающей кости. Мозоли, огрубившие костяшки. Глубокие, знакомые линии, рассказывающие истории, которые никто другой не может прочесть.
Это странно, не правда ли? Всё, что показывает прожитую нами жизнь — это наши тела — плоть и кость, изношенные и отмеченные годами. Воспоминания тускнеют со временем, но тело хранит наши истории.
— Астория, дорогая, этот молодой человек отвезет нас в отель. — Грим посмотрел на меня, придерживая дверь открытой, пока таксист грузил последние мои сумки в багажник.
— Куда мы едем? — спросила я, ныряя в маленькую желтую машину. Я спрашивала его об этом слишком много раз, чтобы сосчитать.
— В отель. — Грим скользнул рядом со мной, его нога была теплой и твердой рядом с моей, и небрежно обнял меня за плечи. — Я кое-что хочу тебе показать.
Я могла возразить, хотя бы чтобы доказать, что я еще могу. Было не в моем характере просто соглашаться с тем, чего хотел Смерть. Я всю свою жизнь сопротивлялась ему, но незнакомец на переднем сиденье не давал мне спорить.
Может, я не теряла хватку. Или может, я просто… устала бороться с неизбежным?
Бостон был не таким, как я его помнила. В прошлый раз я была здесь с Джеймсом и мальчиками, до рождения Беатрис, до того, как всё смягчилось и одновременно разбилось, как это обычно делает время. Мощеные улицы поглотил гладкий асфальт, а очаровательные кирпичные здания теперь терялись в тени элегантных башен из стекла и стали.
Гавань дышала под оседающим туманом, последний свет дня угасал в медленном вздохе. Целый день прошел в пути. Хотя это не имело значения. У меня были тысячи других дней, которые можно потратить на что захочу. И всё же, было что-то в этом городе сейчас…
Он был красив по-другому, чужим и знакомым одновременно. Несмотря ни на что, несмотря нанего , я снова почувствовала этот знакомый зуд. Потребность бродить и исследовать границы этой новой жизни, и наблюдать, как она проявляется.