— Отстань, Дэй, — пробормотал Грим, но Дэй уже переключил всё свое внимание на меня.
Он уверенно взял мою руку и легко поцеловал тыльную сторону ладони. Я колебалась, изучая его, пытаясь понять, откуда это чувство узнаваемости, которое, казалось, витало в воздухе. В его присутствии было что-то успокаивающее. Тревожащее, но успокаивающее.
Его светлые волосы вились на затылке; его глаза сияли цветом грозовых туч, пронзительные и интенсивные. Но его кожа светилась почти неземным золотистым оттенком, резкий контраст с простой белой рубашкой, заправленной в поношенные джинсы. Босой, он выглядел так, словно был частью этого особняка столько же, сколько и сам особняк стоял.
— Эм, привет? — наконец смогла сказать я, все еще пытаясь осмыслить его.
Он ухмыльнулся, энергично кивая.
— Я Дэй. На самом деле Время. Но я решил называть себя Дэй. В смысле, ты дала Смерти имя, так что я подумал, я тоже заслуживаю. — Он едва перевел дыхание, прежде чем продолжить: — Я выбрал Дэй, потому что, ну, в сутках двадцать четыре часа дня, и я отвечаю за твои дни… — Его глаза расширились, драматическая пауза, когда он наклонился ближе. — Понимаешь? Дни…
В нем было что-то немедленно, невозможно привлекательное. Как Смерть был нечитаемым, так День был противоположностью. Открытый. Непринужденный. Словно правда о нем лежала прямо на поверхности, ожидая, чтобы ее заметили.
— Приятно познакомиться, Время-он-же-Дэй, — сказала я, протягивая руку с приподнятой бровью.
Дэй не пожал ее. Вместо этого он обхватил меня руками, поднял над землей и закружил по комнате кругами.
Грим, стоявший в стороне, потянулся, словно хотел остановить нас, пока голос Феодоры не прорезал воздух.
— Смерти нужно кое-что обсудить с тобой, Дэй. Почему бы вам двоим не найти место поукромнее? Я хотела бы поговорить с Асторией.
Грим поднялся с места, скользнув мимо меня почти бесшумно, его пальцы коснулись моих плеч в самом нежном прикосновении. В том, как он замер у двери, было что-то — всего на краткий миг, но у меня возникло чувство, что он не совсем готов уйти. Дэй заерзал рядом со мной, глаза метались между Гримом и Феодорой, чувствуя застывшую тишину в воздухе.
Феодора нарушила молчание, ее голос был резким.
— Ради всех звезд, с ней будет всё в порядке под моей опекой. А теперь забери этого щенка и уходи.
Со щелчком пальцев двери на вечеринку за ними распахнулись, хаос снова хлынул в комнату. Тела бродили в дымке, огни стробоскопов вспыхивали в такт неистовой музыке. Пьяные голоса подвывали песням, смех эхом разносился взрывами, резкий и беззаботный.