Я вжался в камень, сердце колотилось как молот. Он не мог меня видеть. Но его взгляд, полный ненависти и подозрения, пронзил расстояние.
— Нифига себе… — вырвалось у меня.
— Вот и я говорю, сюрприз, — прошептал Андрей, уже отползая. — Пойдём. Решать надо.
У машины Леонид ходил взад-вперед, как раненый медведь. — Варианты простые, — заговорил он, не глядя на нас. — Ждём, пока эта мразь отсюда свалит. Или пытаемся их объехать по темноте. Езда ночью без фар — та ещё радость. Так что я за — пересидеть. Замаскироваться и ждать.
Облегчение волной прокатилось по мне. Я боялся, что он предложит атаковать.
— Объехать можно, но ночевать опять в чистом поле? — добавил Андрей. — Твари… Нет уж. Лучше подождать. Думаю, к утру двинутся. До города далеко, пленники пешие.
— А если они здесь неделю встанут? — мрачно спросил Олег.
— Не думаю, — Андрей разложил карту на капоте. — Воды больше нет по пути. Остановились здесь не просто так. Сотня пленников, половина — на ногах. Долго не протянут, жратвы не хватит. До темноты отдохнут — и в путь.
— А если их… вырезать? У нас и «плетка» имеется… — Олег произнес это спокойно, потирая ствол своего «Ласкерса».
Леонид резко обернулся, его лицо исказила гримаса:
— Бред, Олег! Я понимаю, ты у нас спец, но мы — не диверсанты! Нашёл лёгкую мишень — раз плюнуть? Но там десяток вооруженных отморозков! И куча народу вокруг! Тихо не получится! Оптика не панацея, нас порвут!
— Наверное, ты прав, — Олег вздохнул, его энтузиазм угас. — Их дохрена. Шума будет много. — Он кивнул в сторону озера. — И эти аборигены… То ли помогут, то ли под ногами путаться будут. Хлопотно.
Мы замаскировали машины сеткой и ветками. Разложили в скудной тени УАЗа походный стол. Плотно поели сушеного мяса с сухарями. Солнце клонилось к закату, окрашивая степь в багрянец. Дежурство первым выпало мне. Я забрался на склон гряды, залёг между камней. Николаев лагерь затихал. Зажгли костры побольше. Слышался хриплый смех, звон бутылок. Моя вахта прошла тихо и меня сменил Олег.
Но под утро, часа в четыре, когда темнота стала густеть перед рассветом, началось. Сначала — одинокий выстрел. Потом — очередь. И сразу — НЕЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ВОЙ. Не крик ужаса, а именно животный, многоголосый рёв, от которого кровь стыла в жилах.
Я вылетел из машины, автомат на взводе, и рванул вверх по склону.
— Тихо! Не лезь! — чья-то железная хватка свалила меня в пыль. Это был Олег. — На лагерь твари напали! Не светись!
Мы лежали, вжавшись в землю. С озера доносился кошмарный оркестр: бешеные очереди автоматов, дикие вопли людей, тот самый жуткий, сливающийся вой тварей и… хруст. Громкий, влажный хруст костей. Стрельба стихла быстро. Крики — чуть дольше. Потом — только рычание, чавканье и тот жуткий хруст. Долго. Я закрыл глаза, стараясь не представлять. Даже если бы мы бросились на помощь… было бы лишь на четыре трупа больше.