— Сам ты кизяк, — отмахнулся Степан Петрович, разглядывая свою позицию на нардах. — Травка это. Хорошая. Не знай как звать, но не хуже чая бодрит… Хочешь? — он протянул мне толстую, неаккуратную самокрутку.
— Да ну вас к черту! — Я и курить-то бросил давно, а уж эту дрянь — тем более. — Пять минут — и к самолёту! Кончай дурью маяться!
Я демонстративно хлопнул дверью и направился обратно к дяде Саше. Он сидел в той же позе, словно прирос к пеньку. Но едва я подошел, он поднял голову. В его глазах читалась какая-то внутренняя борьба.
— Сегодня не полетим, — тихо сказал он.
— В смысле⁈ — я не поверил своим ушам. — Времени ведь — вагон! Все основные работы вчера сделали! Осталось движок прогнать, предполетку провести… И в путь! Неужто не успеем?
— Не знаю… — он сделал страдальческую гримасу. — Вроде понимаю, что всё в порядке. Все проверили. Но… предчувствие какое-то, Вась. Нехорошее. Давит. Будто забыл я чего-то… Упустил. Не заметил. Как червяк под кожей…
— Нет, ну давай еще раз пройдемся! — настаивал я. — Хоть по основным узлам! Мужики щас подтянутся, и начнём! Не время отступать!
— Не знаю… — он вздохнул, потер переносицу. — Может, ты и прав… Наверное… — Он вдруг резко встал, лицо его застыло в выражении мрачной решимости. — Ладно! Начнём помолясь, а там видно будет! И да помилует нас господь!
Он зашагал не к самолету, а к будке охраны. Я стоял и думал: классика. Обжегшись на молоке, на воду дуешь. Его профессиональная паранойя, обостренная вчерашним саботажем, играла против нас. Но как бы то ни было, работа началась.
На удивление, день прошел без скандалов. Работали сосредоточенно, молча, понимая важность момента. Даже Степан Петрович почти не ворчал. К обеду — который мы, естественно, пропустили — самолет был готов. Быстро провели последние проверки. Дядя Саша лихо прорулил по площадке, проверяя управление и тормоза. Машина слушалась.
— Тащите ящики! Взлетать будем! — подрулив к началу импровизированной ВПП за кладбищем, дядя Саша вылез из кабины. Он был возбужден, глаза горели, руки слегка дрожали. Он то и дело одергивал кожаную куртку, поправлял шлемофон, озирался по сторонам, словно не мог поверить, что это происходит наяву. Последний раз он поднимался в небо, по его словам, еще в лихие девяностые. Для него это был возврат в молодость, в родную стихию.
Изначально лететь планировали вдвоем — он пилотирует, я снимаю на камеру. Но после вчерашнего ЧП план изменился. К нам присоединились еще трое крепких мужиков с автоматами — на случай, если придется садиться где-то в чистом поле и отбиваться от незваных гостей. Лишний вес, но безопасность важнее.