— Хороший расклад, — покачал головой Сергей Алексеевич. — Мимо пройдут — и слава богу. Но, как говаривал один умный человек: хочешь мира — готовься к войне. Расслабляться нельзя.
— Это я понимаю, — кивнул Леонид. — Только представь: они мирно идут мимо, не трогая никого… а мы им мины под колеса? Или из засады по ним палить? Тогда кто агрессор? Мы сами спровоцируем войну. И тогда уж точно придут по наши души. Все их силы обрушатся на станицу.
— Чего уж тут сложного? — возмутился голос за моей спиной. — К чему огород городить? Если есть угроза…
— Для особо тупых, — Леонид медленно обернулся, его глаза, холодные и острые, нашли в толпе возмущавшегося. — Повторю: ждать и готовиться! Не лезть на рожон первыми! Укрепить то, что есть, подтянуть резервы к восточному периметру, привести в боеготовность все посты! Но не устраивать вылазки и не минировать дороги, по которым они, возможно, и не пойдут!
Напряжение в комнате нарастало. Неизвестность и страх делали людей нервными, а предложение Леонида казалось пассивным. Еще мгновение — и началась бы перепалка.
— Вы еще подеритесь здесь! — резко, как хлыст, прозвучал голос главы. Он ударил кулаком по столу, заставив смолкнуть всех. — Пока они далеко, но к вечеру будут под боком! Это не шутки! Всем понятно? Задачи ясны? Вопросы есть?
Вопросов не было. После короткого, но жаркого обсуждения решение ограничиться усилением обороны и воздушной разведкой было принято. Меня, и ещё нескольких человек попросили задержаться, и следующие десять минут мы «доводили» план до финального состояния.
— Ну, ты понял задачу? — Сергей Алексеевич устало улыбнулся, когда последние люди вышли из кабинета. Он выглядел измотанным.
Я кивнул. Чего тут было не понять? Вернуться к каравану, выяснить численность, вооружение, намерения, маршрут. Всё понятно.
— Тогда иди, выполняй. Удачи. — Он протянул руку. Его ладонь была твердой, шершавой, с сильным хваткой. Я ответил на рукопожатие и направился к выходу.
«Космодром».
Дядя Саша, сняв кожаную куртку, возился у открытого мотора. Рядом стояли пустые бочки из-под бензина. Самолет был заправлен, готов.
— Ну что, дядь Саш, как настроение? — спросил я, подходя.
— Да нормальное… — Он повернулся, вытер руки ветошью и полез в карман куртки. Вынул завернутый в промасленную бумагу темно-коричневый брусок, отломил солидный кусок и протянул мне. — Будешь?
— Шоколад? — Я удивленно поднял брови, принимая тяжелую, шершавую плитку. Аромат какао, горьковатый и насыщенный, ударил в нос. — Вот это роскошь… Откуда? — Шоколад был явно самодельным, но выглядел внушительно.