Сергей Алексеевич лишь брезгливо поморщился, будто услышал что-то неприятное.

— Да плевать. Хоть миссия ООН. Сейчас это не имеет значения. Ситуация — вот что важно. А ситуация такова, что у нас есть враги, знающие где мы, и мы должны их нейтрализовать. Всё.

— Э-эм… А может, хотя бы языка взять? — рискнул предложить Леонид. — Разведку выслать? Пока следы свежие…

— Я сказал — отдыхайте, — голос главы стал тише, но твёрже. — Это приказ. Остальное — не ваша головная боль.

Спорить было бесполезно. Усталость валила с ног, глаза слипались. В этот момент тихо постучали, и в кабинет заглянула секретарша. Она что-то быстро прошептала Сергею Алексеевичу на ухо. Он мгновенно вскочил, кивнул нам на прощание — даже не попрощавшись по-человечески — и стремительно вышел. Мы не стали задерживаться ни секунды.

— Ну как вы тут? Мама давно ушла? — Дочки, едва я переступил порог, кинулись обниматься.

— Пап! Мы нормально! Мама недавно! Ты где был? Мы соскучились! — затараторили они вразнобой, перебивая друг друга. — Еда на столе! Но уже остыла! Мы тебя раньше ждали! Славик сказал, что нашу машину возле школы видел! Правда, что вы много людей привезли? А правда, что там стреляли? А Славик сказал, что он с тобой пойдёт в следующий раз! У него даже ружьё есть!

Славик… Соседский парнишка, вечный двигатель и сплетник станицы. Вечно слоняется, всё знает, всё видит, новости разносит быстрее радио. В целом безобидно, но про ружьё… Надо будет с его отцом поговорить, не дай бог, балбес себе что-нибудь отстрелит…

Я прошёл в дом, с трудом разулся (пальцы не слушались) и плюхнулся на диван в прихожей. Только тут до меня дошло — я весь в пыли, поту и бог знает чём ещё. Надо было помыться у колонки во дворе, переодеться… Но сил не было ни на что. Тело было ватным, сознание медленно уплывало.

— Тебе суп накладывать? — младшая, Кирюша, притащила большую эмалированную тарелку и с лязгом поставила на стол.

Есть хотелось дико, но спать хотелось ещё сильнее. Та самая «пружина», что держала все эти дни, сжатая до предела, разжалась, как только я переступил порог дома. Осталось только расслабленное опустошение.

— Давай, дочка, — прохрипел я. — Только немного.

— Может, всё-таки подогреть? — старшая, Даша, замерла с половником над чугунком супа на столе.

Поесть горячего соблазнительно, но мысль о том, что надо идти в летнюю кухню, растапливать печь, ждать… Невыносима. Я отрицательно мотнул головой.

— Не, давай так. Спасибо.

Суп… Варим сейчас в основном на мясе или рыбе — их в избытке, благо угодья богатые. Овощей — в обрез. Чуть картошки (она только-только отцвела, клубни с горошину), пара помидорчиков для запаха (тоже ещё зелёные), горсть зелени с огорода — укроп, петрушка, лучок. Вот и весь «овощной набор». Капустки бы, свеколки… На полноценный борщ пока не напасешься. Капуста только завязывается, свёкла — размером с редиску. Огород… Раньше сажали для души, сейчас — для выживания. Под грядки отданы все клочки земли — и на участке, и перед домом, где раньше цвели пионы и сирень. Картошки надо мешков тридцать минимум, плюс капуста, огурцы, помидоры на засолку. Крышки для банок — теперь золото. Но главная беда — вода. Огород огромный, солнце палит нещадно. Насос от генератора тянет еле-еле, ресурс у него небольшой, для полива не напасёшься. Значит — таскать вёдрами от колонки или речки. Представь: полтора-два куба в день! Руки отвалятся… Но есть и надежда. Свет в конце тоннеля. Буквально. Недавно начали строить свою ГЭС на речке. Звучит громко, но по факту — так и есть. Я не вникал в детали, не моё, но слышал — взяли старый дизель-генератор за основу, колхозный трансформатор. Всё это хозяйство ставят за Первой улицей, на перекате, где течение сильнее. Говорят, тока даст немного, но как же я мечтаю прийти, щёлкнуть выключателем и увидеть свет лампочки! А там, глядишь, и холодильник замолотит по-старой памяти… Мечты.