Дождавшись, пока вся колонна построится — растянувшаяся и неповоротливая, — я выжал сцепление и плавно, стараясь не дёргать, тронулся с места, пристраиваясь в хвост. «Зяма» зарычал глухо, с явным напряжением. Тяжесть чувствовалась сразу: сцепка из набитого молчаливыми людьми микроавтобуса и телеги с мёртвым товарищем была тяжелой ношей. Мотор надрывался, особенно на подъёмах, ревя так, будто вот-вот разорвётся на части, выплюнет клапана или заклинит от перегрева. Казалось, ещё немного — и он сдаст. Но железный конь выдержал. К полудню, когда солнце уже пекло вовсю, а воздух над степью дрожал маревом, вдали заблестел на солнце знакомый купол церкви. Финишная прямая.
Не знаю, как у других, но у меня в голове крутилась одна навязчивая мысль: быстрее бы добраться до дома. Скинуть эту пропахшую потом, пылью и порохом робу. Залезть в бочку с прохладной колодезной водой. И вырубиться. Часов на двенадцать. А лучше — на сутки. Чем больше, тем лучше. Но разум тут же нашептывал: не светит. В лучшем случае, если очень повезёт, к вечеру удастся вырваться на пару часов. И то — победа.
Естественно, в станице нас уже ждали. Минут двадцать назад, когда появилась устойчивая радиосвязь, мы доложили: «Возвращаемся». Без подробностей. Честно говоря, я и сам толком не знал, какие подробности сообщать и как оценивать этот «успех». И терзался сомнениями: стоит ли кому-то (хотя бы Сергею Алексеевичу) говорить о наших с Леонидом догадках? Ну не справились, ну упустили часть бандитов… Но ведь главное-то сделали? Справедливость восстановили! Заложников отбили! Опять же, заложники… заложницы. Это с нами-то они не хотели общаться — напуганы, шок. А вот окажутся в нормальных условиях, среди женщин станицы, чаю попьют, отогреются — и всё расскажут, нарисуют картину. Так что, может, и не стоит сеять панику своими домыслами? Тем более что это пока лишь догадки, ничем, кроме странного поведения женщин, не подкреплённые.
— Ты пока особо не трепись там, когда приедем, — потянувшись к рации для очередного короткого «всё нормально», буркнул Леонид, стараясь, чтобы его услышал только я. Олегу мы доверяли безоговорочно, а вот с Анатолием… Пока не сработались, не нашли общего языка. Мужик норовистый.
— Угу, — только и смог кивнуть я, с мрачным облегчением осознавая, что ответственность за «отчёт» ляжет на плечи Леонида.
Выехав из поймы Урала, колонна потянулась по прямой к устью, а затем, забирая левее, спустилась к знакомому броду. И там, на том берегу, среди прибрежных ив, нас ждал приятный сюрприз — присланный из станицы «Беларусь» с прицепленной платформой. Форсировать эту водную преграду с таким ворохом прицепов и полными салонами машин мне ещё не доводилось. Поэтому я и запросил подстраховку. И не зря. Первая «буханка» как-то проскочила — берег был ещё твёрдый. А вот остальные, особенно тяжело нагруженные, буксовали на илистом дне и пологом подъёме. Трактор оказался как нельзя кстати, вытаскивая машины одну за другой.