Выволок из сарая тяжеленную, как кусок скалы, глыбу битума. Отрубил топором солидный кусок — чуть не отбил себе ногу, такой он был твердый. Развел небольшой, но жаркий костерчик. Поставил на огонь емкость с битумом. Пока он медленно плавился, издавая резкий, смолистый запах, и превращался в черную, пузырящуюся жижу, я возился с баком. Перевернуть одному этот железный ящик, наполовину заполненный остатками воды и илом, оказалось адской работой. Спина заныла, руки замазались ржавой слизью. Просушил его на солнце, скребком отдраил место протечки до блеска (ну, почти), полил драгоценным бензином. Потом, с величайшей осторожностью, чтобы не обжечься и не пролить, залил в щель и вокруг нее густой, черной, дымящейся смолой. Она шипела, впитываясь в металл и застывая почти мгновенно. Залил щедро, с запасом. Потом, для верности, намазал битумом и все подозрительные места на дне толстым слоем. Получилось некрасиво, коряво, но, черт возьми, монументально!
Вроде, ничего сложного, но в реальности возня заняла почти три часа. Солнце уже пекло вовсю, рубашка прилипла к спине. И тут меня осенило: чтобы ржа не съела мой шедевр за месяц, надо покрасить. Нашел в сарае полбанки старой масляной краски красного цвета. Выкрасил дно и нижнюю часть стенок. Выглядеть стало… солиднее. И правда, меньше ржаветь будет. Удовлетворенно похлопал по нагретому солнцем металлу.
Собрался было двинуть до Андрея — проведать, как он там после контузии, но не тут-то было. Дочки, словно почуяв мою свободу, уже неслись с «трофеями»: два оцинкованных ведра с оторванными ручками, сломанная пополам лопата, и велосипед «Аист» со спущенными колесами и погнутым задним крылом. Так что следующие два часа я провел в сарае, в облаке пыли, под аккомпанемент стука молотка. Чинил ведра, «переобул» лопату, заклеил камеру велосипеда, выправлял крыло. К концу слегка умаялся, но чувство выполненного долга грело.
И как раз в этот момент, испачканный краской, битумом и обычной грязью, услышал шаги на крыльце — Аня вернулась.
— Привет, — встретил я её, забирая холщовую сумку, оттягивавшую плечо. — Ты, наверное, голодная? Я тут… — замялся, — делами был занят. Но могу быстро что-нибудь соорудить.
— Привет, — она сняла косынку, смахнула со лба влажные пряди. — Не особенно. Недавно чай пила. Ты давно встал? — Её взгляд скользнул по моей заляпанной одежде.
— Ага, — кивнул я с гордостью бывалого бойца. — Кучу всего переделал. Девчонки, похоже, решили весь свой сарайный аварийный запас на мне испытать. Ещё немного — и свихнусь. — Я указал на двор, где дочки с визгом пытались оседлать только что починенного «Аиста».