Так что состояние «приподнятого настроения» испарилось быстро, как сырость починеного мною бака. В голову лезли обрывки вчерашних разговоров с Леонидом, с Сергеем Алексеевичем, лица пленниц, тело Аркаши под брезентом. Мысли путались, цеплялись друг за друга, обрастали тревожными домыслами, перерождались в смутные опасения и в конце концов тонули в усталой пустоте, вытесняемой более насущным.
К заданной цели я добрался без приключений. Только уткнувшись в запертую изнутри калитку соседского дома, с досадой вспомнил, что у нас смежные участки и можно было пройти через огород. «Зато прогулялся», — утешил я себя, стуча кулаком в твердое дерево.
Калитку открыл Егор, старший сын Андрея.
— Привет, дядь Вась, — кивнул он, пропуская меня во двор. Лицо серьезное, как у взрослого. — Отец дома, вон он, баню подтапливает.
Егор — невысокий и коренастый парнишка, ровесник моего сына, но за счёт широких плеч и недетской серьезности на лице выглядит много старше, если не знать что ему семнадцать, его можно легко принять за взрослого. Хотя в нашей теперешней жизни оно так и есть. Вчерашние подростки давно тянут полноценную мужицкую лямку, да что говорить, на их плечи возложено столько всего, что не всякий взрослый сдюжит.
Вот и сейчас, жмёт руку — что медведь лапает, а вроде и не старается особо.
Андрей возился у печки, подбрасывая в топку тонкие поленья. Только затопил, дымок вился лениво.
— Что, голова бо-бо, попариться решил? — окликнул я его, поднимая с земли здоровенное полено и добавляя его в аккуратную поленницу под навесом. Подошел ближе, протянул руку. — Гляжу, полегчало?
— Есть немного, — ответил он, крепко пожимая мою ладонь. Улыбнулся, но лицо было еще бледным, осунувшимся. Щеки впали, вокруг глаз круги. И двигался осторожно, без привычной размашистости. Попав домой после контузии, первым делом — конечно, баня. Русский ответ всем болезням.
— Не рановато тебе еще париться-то? А? Андрюха? — спросил я, оценивая его состояние.
— Не… в самый раз, — отмахнулся он, подбрасывая еще щепы. — Баня — наше всё! Жар костей не ломит!
Тут я спорить не стал. Сам знаю силу пара и веника. Но голова… Штука коварная. По себе помню, как после сотряса неделю шатало. Но Андрей упертый. Раз решил — хоть кол на голове теши.
— Ну смотри, дело твоё, только без фанатизма.
— Ага, — крякнул он, закрывая дверцу топки. — Помоги лучше дров напилить. Вон, натаскали от старых сараев, а пилить некому… — Он кивнул на внушительную, но хаотично наваленную кучу разнокалиберных стволов и толстых сучьев. Было ясно: сыну бензопилу он не доверит (тот как-то едва не отпилил себе руку), а самому, видимо, еще не по силам — голова кружится, координация не та.