Достаточно дорого шел сыр — за небольшую, с кулак, головку твердого сыра просили пятьдесят патронов или эквивалент в драгметалле — около двух граммов золота.
Сухофрукты — по десятке патронов за килограмм. Сладости — уже по сотне патронов за кило. Обычного сахара не было вообще. Зато был мед — пожалуй, самое дорогое в лавке. За небольшой глиняный кувшинчик, литра на полтора, просили двести патронов или десять граммов золота! Ценность сахара в любом виде в этом мире была очевидна.
Стрелы, а это, как выяснилось, арбалетные болты — самих арбалетов здесь не было — менялись на патроны один к пяти (пять болтов за один патрон). «Арбалеты же, — пояснил хозяин, вытирая руки о фартук, — продаются у соседа, вон в той лавке. У Семеныча».
— Ну а что, — пробормотал Леонид, когда мы вышли, — если умеючи, штука полезная. Бесшумная. В некоторых случаях — вообще незаменимая.
Покрутившись у витрин еще пару минут и мысленно прикинув бюджет, я вернулся и забрал все пять караваев — больше не было, и небольшой холщовый мешочек с черным перцем горошком. За перец пришлось платить золотом — грамм с небольшим, но оно того стоило. Настоящая роскошь.
Попрощавшись с хозяином, мы направились к соседнему крыльцу. Оно не блистало рекламой — лишь небрежно нацарапанное мелом на дощечке «Магаз» указывало на его назначение.
Внутри было пусто. Ни посетителей, ни хозяев. Тесная, полутемная комнатка, витрин нет, стеллажей с товаром нет. Посредине — грубый стол, вдоль стены — несколько таких же грубых табуреток. И закрытая, обитая дерматином дверь в глубине.
Я деликатно постучал костяшками пальцев по столешнице. Тишина.
— Эй, живые есть что ли⁈ — рявкнул Леонид, когда мой стук остался без ответа.
Послышались шаги за дверью, что-то глухо грохнуло, чей-то голос выругался спросонья. Дверь скрипнула, и в проеме, неспешно пошаркивая ногами, появился весьма немолодой, грузный мужчина. Когда-то, видимо, высокий и крепкий, он теперь сильно сгорбился. Залысины блестели в слабом свете из окна, а через весь лоб тянулся старый, багровый шрам от ожога. Одет он был нелепо — синие спортивные шорты до колен, грязная майка-алкоголичка с дыркой под мышкой и мохеровый красный шарф вокруг шеи.
— Чего? — пройдя до стола, он выдвинул табурет, громко скрипнувший по полу, и с размаху плюхнулся на него, тяжело дыша.
— Арбалеты ты продаешь? — спросил я, слегка обескураженный его видом и манерами.
Мужчина, не глядя, кивнул и, наклонившись, начал шуршать чем-то в ящике стола. Запахло пылью и старым деревом.
— На, гляди. — он швырнул на стол передо мной деревянную конструкцию.