— Погоди, шнурок развязался, — резко остановил я Леонида, делая вид, что наклоняюсь к ботинку. На самом деле, я опустился на одно колено, притворяясь, что вожусь со шнурком, но мой взгляд был прикован к пространству позади нас, туда, откуда мы пришли.
Компания из трех человек идущих по своим делам, женщина с суровым лицом, я бы даже сказал зверским, паренёк молодой с жиденькой бородкой, невысокий мужичок в камуфляже и толстяк с глиняным кувшином. Все они могли бы быть подозрительны в той или иной степени, но все прошли мимо, не обратив на нас никакого внимания.
— Чего копаешься? Уснул? Как маленький, — раздраженно поторопил Леонид, не понимая моего маневра.
— Не ной. Иду уже, — отозвался я, вставая. Тревога не отпускала.
Время было почти десять. Полная темнота наступит чуть позже одиннадцати. Значит, через час нужно быть у магазина Лизы. План созрел мгновенно: мужиков отправить на машинах к точке сбора, а самому потом, пешком, тихонько уйти к Лизе. От стоянки до её магазина — три квартала, не больше. Пройти незаметно — реально.
'Так, стоп, — одернул я себя мысленно. — А если это ловушка? Она специально всё разыграла? Я упомянул караванщиков, и она таким изощренным способом решила заманить меня?
Нет, бред. Будь это ловушка, способ назначения свидания был бы проще и надежнее. Шепнула бы тихонько: «Приходи, милый, вечерком, на сеновал. Поговорим». Или просто назвала бы место. Этот спектакль со смехом… он был для кого-то другого. Для наблюдателя. Того самого, кого она увидела.
Я снова осторожно оглянулся. Толстяк с кувшином медленно шел метрах в пятидесяти позади, явно не спеша, будто прогуливаясь. Наши взгляды встретились на долю секунды. Он тут же отвел глаза и сделал вид, что заинтересованно смотрит на какую-то лавку.
— Эх… Сейчас бы пивка бутылочку, да на боковую… — мечтательно протянул Леонид, когда мы наконец добрались до наших машин.
— Всё нормально? — спросил я, подходя к двум фигурам, сидящим на раскладных стульчиках у борта буханки.
Мужики дремали, склонив головы. Вечерняя прохлада, монотонность караула и сытный обед сделали свое дело.
— Да вроде… — Валера сонно снял кепку, натянутую на глаза, и зевнул. — Спокойно.
— А ты, Володь, как? Живой? — спросил я второго водителя.
Владимир Давыдов, парень лет двадцати пяти, обычно был молчалив, как рыба. Казалось, он экономил каждое слово. Сейчас он лишь вздохнул, поднял на меня скучающие, усталые глаза и пожал плечами. Мол, чего спрашиваешь, и так видно. До переноса он служил во вневедомственной охране, держал большое хозяйство. Женат, дочь маленькая.