— Вот ведь суки! — сквозь стиснутые зубы выругался Леонид, втыкая в автомат полный магазин с характерным металлическим щелчком. Я молчал, сжимая баранку. Мысль о перестрелке напрягала, ведь за спиной — бочка с бензином. В кино такой груз взрывается от первой же искры, красиво и эффектно. Но жизнь — не кино, и я никогда не доверял голливудским фейерверкам. Только вот проверять теорию на практике как-то стрёмно. Даже если просто продырявят бочку — потеря драгоценного топлива, которого и так в обрез, была бы очень неприятна. А если… Нет, лучше не думать.
Резко ударив по тормозам, смотрю как «Буханка» позади, управляемая Валерой, едва не втыкается нам в зад — на асфальте торможение острее, чем на грунтовке. Выскочив, подбегаю к окну ведомой машины.
— Давайте вперед! Быстро! Дорогу помнишь? — кричу, стараясь сдержать эмоции.
— Ещё квартал прямо, потом направо — съезд, там между развалинами старых цехов выезд из города! Помню! — голос Валерки напряженный, но собранный.
— Выедешь и жди в укрытии! Через полчаса не приедем — уходите сами! Пошёл! — Хлопаю ладонью по крыше, звук глухой и влажный. Валера газует, «буханка» с ревом объезжает нас и растворяется в темноте, увозя часть нашего драгоценного груза. Теперь главное — выиграть время.
Леониду ничего говорить не нужно. Он всё понял мгновенно, с лязгом и скрежетом опуская самодельные бронестворки на стекла. Теперь обзор — только через узкую щель лобовика и люк в крыше. Кабина превращается в скрипящую, трясущуюся бронекапсулу.
Завожу мотор снова. Рычаг КПП — резко влево, вверх. Первая. Срываюсь с места, не газуя в пол, чтобы не поднять столб пыли. Резко разворачиваюсь поперёк дороги, блокируя её, и съезжаю в узкое пустое пространство между двумя полуразрушенными кирпичными коробками. Места впритирку — длинный УАЗ едва помещается, бока почти касаются обшарпанных стен. Глушу мотор. Тишина наваливается внезапно и гулко, нарушаемая только нашим прерывистым дыханием и нарастающим гулом приближающихся моторов.
Определённого плана нет. Только инстинкт и интуиция. Револьвер кладу в нишу двери, автомат — на колени, руки — на липкий от пота руль. Пальцы крепко сжимают затертый пластик.
Отблески чужих фар мечутся по бетонным стенам напротив, по чёрному, разбитому асфальту, выхватывая из мрака клочья травы, осколки кирпича, ржавые банки. Свет слепит даже через щель. С трудом заставляю себя дышать ровнее, смотреть на всё отстранённо, как на чужую игру. Так легче. Так не парализует страх.
Резкий, металлический лязг справа — Леонид передёргивает затвор своего автомата.