Потянул рычаг открытия капота, вышел. Капот взмыл вверх. Двигатель — рядная «шестерка» объемом 4.5 литра. Внешне — цел. Ни свежих подтеков масла или тосола, ни запаха горелого. Радиатор помят, но не пробит. Чудо.
Закрыл капот, сел обратно. Стрелка уровня топлива показывала чуть меньше полного бака. Датчики температуры и давления масла — в норме. Аккуратно перевел рычаг в «D». Машина плавно тронулась. Объехал вокруг Зямы и стоящей рядом «буханки» по большому кругу. Двигатель работал ровно, без перебоев, коробка переключалась плавно, руль — легкий и четкий. Подвеска, несмотря на возраст, отрабатывала кочки без стуков. Мечта, а не тачка. Если б не салон, залитый кровью… Но это уже мелочи. Отмоем, что отмоется. Остальное — выбросим, пошьем новые чехлы.
Подъехал к Леониду. Возле него на корточках сидел Валерка, пытавшийся напоить его из фляги. Володя тащил из УАЗа последние ящики с патронами.
— Как ты? — присел рядом, глядя на бледное лицо друга.
— Нормально, — он попытался бодриться, но голос был слабым. Глаза лихорадочно блестели. — Уазик всё? Каюк?
— Мотор вдребезги. Блок пробит. — ответил я честно. — Вот не знаю… Тащить его с собой, или тут бросить?
— Есть чем тащить? — крузак Леониду не был виден из-за высокой травы, но он явно слышал его двигатель.
— Есть, — кивнул я в сторону «Тойоты». — Но… не знаю, стоит ли овчинка выделки. Если они пошлют за нами погоню… Да и тебе, Лёнь, в станицу надо, к доктору. А с прицепом… сам понимаешь, по степи-то…
Мне жутко не хотелось бросать Зяму здесь, на растерзание мародерам или стихии. Он был частью нашей жизни, символом выживания. Но рисковать жизнью Леонида и остальных ребят из-за сантиментов? Нет.
— А если… — Леонид слабо кашлянул, — … его просто куда-то отогнать? Не тащить до станицы, а тут, неподалёку, спрятать? В ту балку, что мы проезжали… или в камыши у речки. Спихнуть туда, замаскировать ветками. Пусть стоит. Потом вернемся… Заберем.
Идея была рискованной, но… возможной.
— Посмотрим, — сказал я, поднимаясь. — Полежи пока. Сейчас место тебе приготовлю, и двинемся. Ты главное — держись. Не помри только, старый хрыч.
Леонид попытался приподняться на локте, но вскрикнул от боли, побледнел еще больше и упал на спину, зажмурившись.
— Лежи! — приказал я строго. — Никакой самодеятельности! Валер, смотри за ним. Я быстро.
Рысцой побежал к мужикам, которые заканчивали погрузку трофеев в пикап. Подошел старший группы, Антоха, весь в пыли и пороховой гари. Он вытер лоб грязным рукавом.
— Всё собрали, Васёк. К выезду готовы.
— Ценное есть что? — переспросил я.