Прощай, старина.
Следов, что кто-то сюда съезжал, осталось немало — примятая трава, содранный дерн, вывернутые кусты полыни. Но мужики работали как муравьи: лопатами разравнивали землю, ногами притаптывали колеи, разбрасывали кусты верблюжьей колючки — этого степного перекати-поля. Её серо-зеленые шары, колючие и цепкие, отлично маскировали. Кстати, вот интересно, куда подевались сами верблюды? Даже в нашем старом мире я частенько встречал их табуны в дальней степи, пасущиеся под присмотром пастухов. А сейчас — ни одного. Вымерли? Ушли? Я даже не знал толком, откуда они родом — понятно, что животные пустынные и степные, но кто конкретно первым догадался использовать их как транспорт и вьючных животных — вспомнить не мог. В школе вроде что-то говорили, но видимо, я слушал так, что в голове ничего не отложилось.
— Спрятали? — встретил меня Леонид. Он не спал, более того, каким-то чудом умудрился принять почти сидячее положение, опираясь спиной о дверцу. Лицо было серым, пот покрывал лоб, глаза горели лихорадочным огнем.
— Ну так. Скатили вниз, под самый обрыв, в старом русле. Отсюда, сверху, вроде не видно, — ответил я, закидывая в багажник крузака лопату.
— А с другой стороны? С противоположного берега? — не унимался он, с трудом поворачивая голову, будто каждое движение давалось с болью.
— Не каркай! — отмахнулся я, хотя сам не был по настоящему уверен.
— Да я и не каркаю, — прошептал он, и в его голосе впервые прозвучала слабость, почти беспомощность. — Хреново мне что-то, Вась… Голова кружится. Темно перед глазами…
— Так и ложись отдыхай! — приказал я, начиная волноваться по-настоящему. — До вечера чай не помрёшь? Тем более это тебе не уаз, так трясти не будет. Мягче едет, рессоры не дубовые.
Леонид что-то невнятно пробормотал в ответ, что-то вроде «сам дуб…», схватил автомат, прижал его к груди здоровой рукой, как ребенка, и замолчал, уйдя в себя.
Я завел двигатель. Теперь точно быстрее покатимся, — подумалось. Как ни жаль оставлять машину, но прицеп в виде подбитого УАЗа основательно тормозил бы движение. Конечно и теперь груженая бензином буханка впереди не даст разогнаться, но всё равно… Единственное, что реально напрягало — отсутствие стекол. Из всего периметра целым осталось только стекло на левой задней двери крузака. Пока ехали не спеша, было даже приятно — ветерок хорошо обдувал, смывая запах крови и пороха. Но когда прибавляли скорость, ветер бил в лицо, забивал глаза пылью и выдувал все мысли из головы. Некомфортно.
— Вон, глянь чего нашёл, — обернулся я к Леониду, протягивая ему ту самую фотокарточку через спинку сиденья. Пока ехал, в бардачке копался.