Тот медленно открыл глаза, с трудом сфокусировался. Взял карточку потными пальцами. Рассмотрел со всех сторон, даже понюхал зачем-то.
— И что ты хочешь услышать?
— Твое мнение. — ответил я. — Что за люди? Какого года фото? Ну и вообще… Любопытно же.
Леонид задумался, прикрыв глаза. Казалось, он снова засыпает.
— В машине была? — спросил он наконец, не открывая глаз.
— Ага. За козырьком.
— Не знаю… — протянул он. — Вроде обычная фотка. Годов девяностых, может конца восьмидесятых. Мужик работяга — вон, руки какие, жилистые. Баба ничего, симпатичная. Пацан как пацан. Рыжий. Что тут ещё сказать? — Он попытался пожать плечом и снова сморщился от боли.
— Может я чего-то путаю, но мужика этого я грохнул сегодня. Он как раз за этим самым рулем сидел.
— Бывает. Не парься, все там будем. И вообще, они первые начали.
— Да ты не понял… — начал я. — Я не парюсь. Просто… Напрягает кое-что. Мужик этот — на снимке он явно не старый. И тот, что в крузаке сидел — тоже не старик. Лет сорок, от силы. Но снимку — тридцать минимум! Как он так мало изменился? Я подумал, может, пацан подрос? Но он же рыжий! А мужик — чернявый. Такое возможно?
Леонид снова замолчал. На долгое время. Я уже подумал, что он уснул или потерял сознание. Но когда мы начали спускаться в очередную балку, его голос раздался снова, тихий, но внятный:
— Да мало ли… — он прокашлялся. — Может, похож просто. Может, брат это его. Или сынок, только не тот, что на фото, а другой какой-нибудь. А может, и сам это он. Кто ж теперь расскажет? Может, просто хорошо сохранился…
— Просто если эти люди оттуда, — настаивал я, — из Союза, из того времени… То наверняка с ними можно было по-человечески договориться? Скажешь, нет?
— Конечно, скажу, — голос Леонида внезапно стал резким, раздраженным. Он открыл глаза, и в них горела боль и усталость. — А еще скажу, чтобы ты не забивал голову всякой чушью! Не один ли хрен, кто он и откуда? Нам сейчас о другом думать нужно — как до станицы доехать и хвоста не привезти! А ты херней всякой занимаешься… Фотки… Шмотки… — Он отвернулся, демонстративно закрыв глаза.
Отвечать я не стал. Да и не требовалось. В главном Леонид, как всегда, прав. Какая разница, кем этот мужик был в своем прошлом? Главное — кем он стал здесь. Бандитом. Убийцей. Его люди стреляли в нас. Он сидел за рулем машины, которая пыталась нас нагнать.
Может быть, пока мы едем, из города выехала целая вереница груженных такими же советскими «переселенцами» с одной единственной целью — найти станицу и разграбить её. Нам еще крупно повезло, что перенос случился ранней весной. У нас было время найти укрытие, организоваться, подготовиться. А случись это летом? Окажись мы здесь в разгар сезона кочевий или набегов? Попали бы прямиком в лапы к таким вот «караванщикам», и продавали бы потом нас на том же проклятом базаре, как скот.