— Да не, — покачал я головой, разглядывая находку. — Люди ведь не таскают с собой кучу чужих бумажек? Ладно, свои права с паспортом — еще куда ни шло. Но свидетельства о рождении детей? Или вот пенсионное? Нет, тут что-то другое. Системное.
Взял в руки первый попавшийся паспорт: Асташкин Евгений Владимирович. 1979 г.р. Челябинск. На фото — серьезный парень с правильными чертами лица, легкой курносостью и родинкой на щеке. Прописка — ул. Героев Панфиловцев, 16–21. Женат на Сивохиной Зое Викторовне. Детей нет. Второй паспорт: Матюшкин Андрей Васильевич, тот же год рождения, тот же Челябинск, та же улица! Прописан в соседнем доме. Не женат.
— Такое впечатление, он ЗАГС обнес, или паспортный стол, — поделился я догадкой.
— Вряд ли, — усмехнулся Леонид, копошась со свертком. — Откуда в ЗАГСе права? Да и паспорта тоже… Ёпта… — он вдруг резко замолчал, а потом ахнул — не от боли, а от удивления. — Брось ты этот хлам! Лучше глянь, что в свертке-то!
Я подошел к открытой двери. Леонид развернул бумагу. Внутри, аккуратно переложенные обрывками газет, лежали… ампулы. Десятки ампул! Стеклянных, с разноцветными колпачками и надписями. Настоящая аптечная кладовая!
— Вот это да… — прошептал я, беря несколько. Новокаин. Цепрокал. Димедрол. Супрастин. Раствор натрия хлорида. И это только верхний слой! Видимо, складывал все, что находил в аптечках или развалинах больниц. Ценное сокровище в нашем мире.
— Жаль, шприца нету… — разочарованно пробормотал Леонид, роясь в бумаге. Кроме ампул, там ничего не было.
— Может, просто сверху польём на рану? Новокаин хоть боль снимет. Хуже точно не будет… — предложил я.
Леонид болезненно сморщился, инстинктивно отдернув руку.
— Лёнь, это не спирт! Он не жжётся! — успокоил я его. — Обезболивающее. Давай перевяжемся по-быстрому, и дальше поедем, а то мужики нас потеряют, искать будут. Потом в станице доктор всё по-правильному сделает.
Спорить он не стал, сил не было. Старые, пропитанные кровью бинты я срезал ножом. Рана на плече была воспаленной, края красные, опухшие. Пуля сидела внутри, это было видно. Я вскрыл большую ампулу новокаина.
— Аллергии на новокаин нет? — спросил для порядка.
— Иди… ты… — простонал он в ответ. Я обильно полил рану прозрачной жидкостью. Леонид вздрогнул, но не закричал. Я проделал то же самое с рваной раной на бедре. Потом наложил свежие бинты из нашей аптечки. Пока возился, его лицо постепенно расслаблялось, мускулы разжимались. Дыхание стало глубже. Новокаин делал свое дело.
— Эх… — вздохнул я, затягивая последний узел и закидывая окровавленные бинты в багажник. — Надо было на врача учиться. Глядишь, пригодилось бы.