— А чего не пошёл? — спросил Леонид, уже явно чувствуя облегчение. Голос стал чуть крепче. — Сейчас бы не по степи скакал, а в тепле сидел, да уколы шлёпал. Чистенький, в халатике…
— Ну так… — я пожал плечами, запихивая остатки ампул и бинтов в сумку. — Как-то получилось. Я не жалею. Так, брякнул просто. Да мне и в степи… неплохо. Вольно.
Закрыв багажник, я сел за руль, помог Леониду устроиться поудобнее, завел мотор. Ровный гул 4.5-литровой «шестерки» снова заполнил салон. Нет, все-таки это был не УАЗ. Вроде и здоровый такой же, должен бы быть таким же неповоротливым бугаем, но ехалось на нем… по-другому. И дело не только в комфорте. Я ловил себя на том, что инстинктивно объезжаю крупные кочки, побаиваюсь глубоких колдобин — тех, куда на Зяме влетал бы не задумываясь. На этом разобьешь чего-нибудь — запчасти не найти. Зяма был проще, роднее, крепче костью. Крузак же, при всей своей мощи и надежности, казался чужим и хрупким.
Мотор, да. Тут отдельная песня. Чуть прижал педаль — и машина рвется вперед, срываясь с места с таким ускорением, что в кресло вжимает. И так же резко и послушно тормозит. Руль — легкий, отзывчивый, крутился пальцем. Кресло — не сразу привык, но проехал километров десять — и понял, что спина не ноет. В общем — огонь машина. Технически — мечта. Но не случись такого с Зямой, меняться бы я не стал. Даже несмотря на все плюсы.
Пусть он удобен и быстр, а пассажиров своих не сберёг. Вон, до сих пор панель в бурых пятнах засохшей крови, а на потолке — темные брызги. Запах сладковатой гнили уже въелся в обшивку. Не знаю, может, суеверие, но мне кажется, что Зяма всё понимал. Что он живой, у него есть душа, характер. Он терпел нас, прощал наши ошибки, тянул неподъемное. А этот крузак… Даже не знаю, как сказать… Пустой? Бездушный? Вроде хорошая тачка — мощная, красивая, проходимая. Но… просто кусок умного железа. Инструмент. Не друг.
Я раньше частенько замечал, что люди, подбирая себе автомобиль, со временем становятся на него похожи. Ну или он на них. Причём не важно, какая марка авто и какой человек. Просто смотришь на них — и понимаешь: они одного поля ягоды. То есть если человека изобразить в виде автомобиля, он будет выглядеть именно так, как та машина, с которой он сроднился. И наоборот. УАЗ-«буханка» — это Валера: коренастый, надежный, неуклюжий с виду, но крепкий и свой в доску. А этот крузак… Кто он? Наемник? Франт? Коллекционер чужих судеб? Его прежний владелец явно был не из простых.
Больше восьмидесяти я не гнал, боялся за подвеску на кочках и за Леонида в его полубессознательном состоянии. Поэтому ушедшие вперед машины догнали только минут через тридцать, неспешно трясущиеся по степи. По видимому, мужики даже не заметили нашего кратковременного отсутствия — всё застилала пыль, хотя ехали не быстро.