В голове метались обрывки мыслей. Взлетели, сделали круг над селом — под нами было пусто. Легли на курс — пусто. Как они могли исчезнуть? Неужели я их просмотрел? Вчерашняя усталость, недосып… Возможно ли?
Единственный шанс понять, куда они делись — найти их следы и пройтись по ним. Такое количество техники не могло не оставить на земле заметный, убойный след.
Изложил план дяде Саше, объяснил что нужно лететь туда где мы их видели вчера. Он, хмуро кивнув, снова изменил курс, взяв почти под прямым углом к реке. Я вглядывался в землю, отбросив бинокль. Нужно было пересечь их вчерашний маршрут поперек, чтобы выйти на след.
Есть! Внизу ямы, рытвины, сгоревшая трава — это место вчерашней засады! Но машин бандитов уже нет — видимо, утащили. Зато следы самого каравана видны отлично: широкая, утоптанная в колея, словно проехал бульдозер, резко выделялась на фоне побуревшей степи. Дядя Саша, заметив ее, кивнул и снова начал набирать высоту, чтобы видеть дальше и не стать легкой мишенью.
Самолет потянулся вверх. Внизу, в пересохшем русле ручья, мелькнул знакомый силуэт — наш брошенный «Зяма», все так же стоящий под обрывом. Радость от его сохранности была мимолетной — сейчас не до него. Главное — найти караван.
Мы летели дальше вдоль чёткого следа. Я метался взглядом: то вниз, чтобы не потерять колею, то по горизонту, боясь пропустить момент, когда цель появится. Что будет, если мы нарвемся на них внезапно? Даже думать не хотелось. Мотор Ан-2 кое-как прикрыт спереди, но эта «защита» — от шальной пули, не более. А у них — сотни стволов, включая крупнокалиберные пулеметы. Которые, к слову, отлично подходят и для стрельбы по воздушным целям. Пуля — она и в Африке пуля. Сбить истребитель сложно — быстрый, бронированный. А наш «кукурузник» — как нечего делать.
Пролетели еще несколько километров. И тут я заметил странное: след каравана стал отклоняться вправо, уходя в сторону каменистой, холмистой местности. Туда, где мы вчера петляли, пытаясь запутать погоню! Неужели они повелись? Повернули туда, решив, что мы ушли через эти холмы? А на траве перед холмами мы накатали ложный след специально!
— Вон они! — вдруг заорал дядя Саша, ткнув пальцем вперед и чуть влево. Голос его дрожал от возбуждения. — Гляди! Гляди-ка! Я их вижу! Слева, у подножия тех сопок!
Действительно! Далеко впереди, у подножия невысоких, поросших редким кустарником холмов, что-то двигалось — темная, медленно ползущая масса. Я впился в бинокль. Они! Родимые! Кровь ударила в голову, глаза даже заволокло влагой от облегчения. Видимо, осознали, что лоханулись, и теперь возвращались на правильный путь, разворачиваясь на открытом месте.