Чашка была одна — она же крышка от термоса. А пил он кофе медленно, смакуя каждый глоток, как истинный гурман, растягивая удовольствие. Пока он напьется, мы уже, скорее всего, прилетим к месту. Даже если караванщики встали на ночлег сразу после заката, ходу нам было минут двадцать. Пять мы уже пролетели. А там будет не до кофе.
Небо было чистым-чистое, без единого облачка. Солнце, еще не набравшее силу, слепило не сильно. Видимость — идеальная. Я просканировал горизонт — пусто. Ни дымка, ни пыли, ни движущихся точек. Только бескрайняя, серая от утренней росы степь да синеватая лента реки вдали.
Достал бинокль и снова методично прошелся по линии горизонта, уже «вооруженным» взглядом. На открытой местности спрятать такую ораву невозможно. В чахлых кустах вдоль реки — тем более нереально. Значит, остановились они рано, и мы просто еще не долетели до их ночевки.
Дядя Саша, придерживая штурвал одной рукой, отхлебывал из крышки термоса. Кофе явно пришелся ему по душе.
— Километров пятьдесят уже отмахали, — прокричал он поверх гула мотора.
Если прикинуть что двигались они часов до девяти вечера — чтобы успеть разбить лагерь засветло — то от места нашей вчерашней встречи могли уйти километров на восемьдесят. Значит, вот-вот должны показаться.
Я снова прильнул к окулярам бинокля, впиваясь взглядом в линию, где небо встречалось с землей. Ничего.
— Может, от реки подальше уйдем? — передавая мне пустую крышку, дядя Саша плотнее взялся за штурвал обеими руками. Лицо его было серьёзным.
— А смысл? — не понял я.
— А смысл в том, — отозвался он, — что они могли разведку вперед отправить. Мотоциклы, или легковушку. А те засели где-нибудь в кустах у воды, ждут. И сейчас, глядишь, пулемет наводят на нашу этажерку…
Логично. Чертовски логично. Я мысленно похвалил старика за осмотрительность.
— Хорошо, — согласился я. — Давай по-твоему. Береженого бог бережет. Отворачивай.
Дед плавно взял левее, увеличив дистанцию до реки. Пролетели ещё минут десять. Горизонт оставался пустым. Начинала закрадываться тревога. Я достал из рюкзака сложенную топографическую карту местности. Вот извилистая лента реки. Цепь невысоких, но хорошо заметных возвышенностей. Мы летели верно. Но каравана нигде не было!
От бинокля не отрывался, вертя головой во все стороны, как сыч. И через какое-то время в поле зрения показались смутные, знакомые очертания — окраины самого города, еще далекого, но уже различимого.
— Разворачивай! — крикнул я, и голос мой сорвался от внезапной паники. — Где-то мы их пропустили! Они… они могли ехать всю ночь! Могут быть уже у станицы!