Аккуратно закрыв кофр, я занял своё место в кабине, устроив драгоценную коробку у ног. Ещё до взлета достал термос и поставил его на видное место — сам вид цилиндрического сосуда поднимал настроение.
Надо бы, конечно, развернуть карту, прикинуть вероятное местоположение каравана. Но это могло подождать. Сверху, с высоты, ориентироваться всегда проще — видно все, как на ладони. Можно сразу брать точные отсечки по ориентирам.
Дядя Саша захлопнул дверь, прошел за штурвал, натянул шлем, надел очки. Проверил положение рычагов: шаг винта — на малый газ, топливные краны — открыты, магнето — выключены. (я уже немного начинал разбираться).
Потом махнул рукой в отрытое окно механику, и тот начал медленно, с усилием проворачивать винт по ходу движения. Несколько оборотов — плавно, без рывков. Это была «продувка» — выгонялись возможные остатки топлива из цилиндров, чтобы не было гидроудара или вспышки в карбюраторе при запуске. Закончив с продувкой, механик отошел в сторону.
Дед кашлянул, пальцами прошелся по тумблерам, потом привычно уже рявкнул,
— От винта!
Раздался резкий, сухой треск. Лопасть винта дернулась, еще… Хлопок, сразу за ним — второй, третий. Из патрубков повалил густой, сизый, едкий дым не сгоревшего масла и бензина. Двигатель чихнул, кашлянул, хлопки участились, сливаясь в прерывистый, захлебывающийся треск. Винт начал вращаться медленно, неровно, лопасти мелькали, как спицы огромного колеса. Каждый цилиндр включался в работу с громким «БА-БАХ!», сотрясая весь фюзеляж. Самолет содрогался, завывая и дымя. Дым становился менее густым, более серым. Звук начал выравниваться, набирать частоту и мощь.
Двигатель ожил!
Винт превратился в сплошной, чуть мерцающий в утреннем воздухе диск. Сотрясения сменились ровной, мощной вибрацией, передающейся по земле. Воздух за кормой закрутился в пыльный вихрь, срывая с земли сухую траву и мелкий мусор. Едкий запах горячего масла и выхлопных газов ударил в нос. Дядя Саша, щурясь от ветра и дыма, следил за стрелками приборов в кабине: обороты, давление масла, температура. Удовлетворенно кивнул. Он не спешил. Он дал мотору прогреться, «набрать тепло». Рычаг управления шагом винта (РУШ) плавно перемещался вперед и назад. Гул двигателя то нарастал до гневного рева, то сбавлял обороты до ровного урчания. Это была проверка работы винта и двигателя на разных режимах. Он проверял рули, отклоняя штурвал и педали — элероны, руль высоты и руль направления отзывались резкими движениями.
Я использовал это время, чтобы проверить заряд батареи фотоаппарата (полный) и сделать пару тестовых снимков ближайших кустов — резкость, экспозиция, стабилизатор работали безупречно.