Залез на чердак (точнее, в нежилую мансарду). Под ногами хрустел шлак, утеплителя не было вовсе, сквозь щели в обшивке дул ветер. Сама конструкция крыши поражала: вместо деревянных стропил — сваренные из уголка фермы, обрешетка тоже металлическая, все накрыто толстыми листами оцинковки. Надежно, но холодно и неуютно. Кроме небольших слуховых окон, по всему периметру были прорезаны узкие смотровые щели и чуть более широкие бойницы. В углу валялась армейская фляга, пара красных огнетушителей. Часть крыши перед самым большим окном, выходящим в степь, была заложена мешками с песком — и здесь они были правильного, землисто-коричневого цвета. Наблюдательный пункт готовился основательно.
В принципе, укрепляли грамотно. Снайпер здесь, пяток автоматчиков на втором этаже, крупнокалиберный пулемет на гараже — и южный фланг становился крепким орешком.
— Василий! Ты здесь? — снизу донесся голос Андрея.
— Здесь! — крикнул я в ответ и, еще раз оглядев чердак, спустился вниз.
— Вон, на крыше у тебя мешки нормальные, коричневые, — сказал я ему, встретив в холле. — Может, поменяете с теми? Хоть на ключевой позиции будет порядок.
— Ага, щас, — он устало провел рукой по лицу. — Разбежался я… Таскать их туда-сюда… И без этого дел — выше крыши. Мужики на износ пашут. Хочешь — сам им скажи, организуй. А я… я не буду.
Говорить кому-то о необходимости таскать туда-сюда десятки тяжеленных мешков под палящим солнцем мне категорически не хотелось. О чем я ему честно и заявил. Мы вышли на улицу, и тут Андрея снова позвали — на этот раз к пулеметной позиции по правому флангу. Я же, покинув «дом-крепость», вернулся к машине.
Днем, конечно, с этих высот позиция выигрышная: степь как на ладони, любое движение видно за километры. Преимущество явно за обороняющимися. А ночью? Тогда как? Сидеть в этих каменных скворечниках, вслушиваясь в темноту? Даже если стрельба начнется, как понять, откуда бьют? По вспышкам? Насколько я знал, приборов ночного видения у нас не было, во всяком случае делиться никто не спешит, а вот в их отсутствии у противника, сильно сомневаюсь.
Но с другой стороны, ночью лезть на укрепленную позицию — дело самоубийственное. Из любого окна может прилететь, непонятно, кто окажется в более выигрышном положении.
Проехав пару километров вдоль внутренней стороны периметра и понаблюдав за работой — сельчане копали щели, укрепляли уже существующие окопы, таскали ящики с патронами к пулеметным гнездам, — я свернул к центру поселка. Собирался в больницу, но внимание привлекло большое скопление народа на детской площадке возле клуба. Человек тридцать мужиков разного возраста столпились вокруг какого оратора.