Проехав через центральные ворота станицы, я свернул не на улицы, а прямо по полю, вдоль внутренней стороны, направляясь к южному выезду. Здесь, на небольшом отдалении друг от друга, стояли три каменных дома, одиноко возвышавшиеся над степью. Один — двухэтажный, с массивным пристроенным гаражом, другие два — одноэтажные, но солидные, крепкие. Все они были обнесены недавно возведенным общим забором из коричневого профнастила, вмонтированным в общую линию обороны станицы.
Когда прокладывали нитку периметра, долго спорили: брать ли эти дома внутрь? Крюк получался приличный, ресурсов требовал много. Но оставлять их снаружи — значит дарить врагу готовые укрепленные точки. В итоге перевесил голос разума: захватили. Жителей в них не было — почти сразу после Переноса люди, не желавшие жить на отшибе в постоянном страхе и не имевшие возможности отапливать такие хоромы, перебрались в центр. Дома стояли пустые, пыльные, пока их не приспособили под нужды обороны: на чердаке двухэтажного оборудовали наблюдательный пункт, а на плоской крыше гаража поставили пулеметный пост, доминирующий над подступами с юга.
Сейчас у гаража копошились люди. Стоял трактор «Беларус», вываливший из прицепа целую кучу белых мешков. Я прибавил газу.
Останавливаться не планировал, хотел лишь проехать мимо, оценить обстановку. Но на крыше гаража заметил знакомую фигуру. Андрей! Он стоял ко мне полубоком, яростно жестикулируя в сторону тракториста, сидевшего в кабине. Лица того я не видел — мешала заросшая диким виноградом пристройка. Но голос Андрея, хрипловатый и срывающийся, долетал отчетливо:
— Да я тебе говорю — не пойдет! Совсем охренели? Белые мешки! Они ж как маяки! Ты хоть понимаешь?
— Ну ко мне-то какие претензии? — доносился обиженный голос из кабины. — Какие на складе дали, такие и привез! Не нравится — сам спроси у кладовщиков!
— А нахрена мне спрашивать? Ты не видишь что грузишь? — Андрей, обычно сдержанный, явно был на пределе. Его лицо, всё ещё бледное после ранения, пылало гневом. — Это же как мишень нарисовать! Или ты дебил?
Тракторист на открытый конфликт не пошел. Ответом был смачный плевок в пыль под колеса. Затем он лихорадочно нащупал откинувшуюся до упора дверь и громко хлопнул ею.
— Да пошел ты! — глухо донеслось из кабины, прежде чем трактор резко дернулся с места, подняв тучи пыли, и «побежал» в сторону складов.
— Идиот конченый! — Андрей крикнул ему вдогонку, сжимая кулаки. Его плечи вздымались от учащенного дыхания.
— Ты чего такой нервный, Андрюха? — подошел я, когда пыль немного осела. — Голова не болит?