— О, Васёк! — он обернулся, удивленно моргнув. — Откуда тут? Слетал? — Не дожидаясь ответа, он снова взорвался, указывая на сброшенную трактором кучу туго набитых песком мешков. Белизна полипропилена резала глаз. — Представляешь? Хотят огневую точку укреплять! А привезли ЭТО! Белые! Они ж светиться будут гирлянды на елке! Я ему втолковываю — смени, мол, на нормальные, на обычную мешковину! А он — «не моя проблема»!
— Не знаю, — пожал я плечами, оглядывая мешки. — Может, просто других нет? Или кладовщик дурак? А ты его мог чем-то задеть невзначай? — Андрей и в здоровом состоянии мог быть резким, а теперь и подавно.
— Ага, задел! — он развел руками с горькой усмешкой. — Такого задеть — надо постараться… Нет, просто пофигизм! — Он пнул ближайший мешок. Песок глухо бухнул.
— Ну ты сложи их как надо, а потом грязью замажь, а ещё лучше краску найди какую-нибудь. — предложил я как вариант.
— Краски нет, чтоб замазать. Грязью — хрень: высохнет, осыплется, или первый дождь смоет…
— Ну, смотри, — я не стал спорить. — Моё дело предложить.
— А моё — отказаться от этой дурной работы! — поддакнул Андрей с вызовом. — Я же точно знаю, что на складе полно нормальных мешков! Коричневых, не рваных! Нахрена экономить на безопасности? На периметре? Это же ключевая точка!
— А ты вообще чего здесь? — решительно сменил я тему, глядя на его осунувшееся лицо и тени под глазами. — Тебе же дома сидеть, отдыхать. Аня вчера говорила, ты быстро устаешь, а если потаскаешь тяжести…
— Да задолбался я дома сидеть! — он махнул рукой, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на стыд. — Все тут, все при деле, а я что? Рыжий? Или инвалид? — Он произнёс это с такой горечью, что стало ясно — именно мысль о своей временной неполноценности грызла его больше всего.
Рыжий не рыжий, а с больной головой и не до конца восстановившимися силами лезть в пекло — идея так себе. Но говорить ему об этом сейчас значило подлить масла в огонь. Не зачем.
Тут его позвали к соседнему одноэтажному дому, где мужики закладывали кирпичом окна первого этажа. Андрей торопливо кивнул мне, сказал что сейчас вернется, и зашагал, чуть пошатываясь.
Я же туда не пошел, решив посмотреть что делается в двухэтажном доме.
Тяжелая железная дверь скрипнула, впуская меня в просторный, холодный холл. Винтовая лестница вела наверх. Все окна первого этажа были уже аккуратно заложены мешками с песком и кирпичом. Слабая двенадцативольтовая лампочка под потолком едва разгоняла полумрак. Толстый слой пыли лежал на всем, как саван. На первом этаже кроме баррикадированных окон признаков подготовки не было. Поднялся на второй. Здесь светлее — окна пока только наполовину заложены, стекла целы. Вся мебель — шкафы, диван, столы — была сдвинута в один дальний угол, освобождая пространство вдоль стен с окнами. Четко читались будущие огневые позиции. Сюда потом десяток бойцов — и подступиться к этому углу периметра будет адски сложно.