Но Обезьяна лишь злобно ухмыльнулся. Он схватил лопату и, недолго думая, нанес несколько сильных, точных ударов по запястью мумии. Кость хрустнула, сухая кожа и сухожилия рассеклись. Рука с мечом осталась в его лапе.
— Ну вот и славно, а ты отдавать не хотел. — Он потрепал холодную щеку воина. — Теперь это мой трофей.
— На хрена тебе этот ножик дался? — не унимался казак, с отвращением глядя на отрубленную руку. — Осквернил могилу!
— На стену повешу. Сувенир. Всегда мечтал о чем-то таком, старинном, — процедил Обезьяна, отдирая пальцы от рукояти меча с каким-то омерзительным хрустом.
— А ничего, что мечу этому максимум год? — вступил я, чувствуя тошнотворный ком в горле. — Его ж недавно только закопали.
— А ты представь, что я археолог, и мы курган копаем, — усмехнулся Обезьяна, наконец оторвав кисть и швырнув ее обратно в яму. — Как тебе? Научная экспедиция!' Он потряс акинаком. Клинок блеснул тускло в сером свете.
Казак плюнул, развернулся и пошел прочь, бормоча под нос что-то непечатное о проклятии и дураках.
Я видел всю эту мерзость. И не скажу, что был возмущен до глубины души. Будь мы здесь одни с Андреем… Соблазн был велик. Скифский акинак! В идеальной сохранности! Сколько раз, проезжая мимо курганов, я мечтал найти что-то подобное! Не вандальски, с лопатой ночью, а на настоящих раскопках. Теперь же… Теперь этот кусок железа мог стать ключом к пониманию того, с кем нам, возможно, предстоит столкнуться. И он был в руках этого придурка.
Встретиться с теми, кто клал такие мечи в могилы, лично? Не дай бог. Но вопрос стал насущным: если скифы зимовали южнее, то когда они приходят сюда? Степь оживает в конце апреля — начале мая. К июню все выгорает. Значит, ждать их стоит самое раннее — через три-четыре недели. Когда появятся пастбища для их бесчисленных табунов.
— Как думаешь, что дальше будет? — спросил Андрей, когда мы, выбравшись обратно на относительно твердую землю, снова поползли в сторону призрачного города. В кабине пахло грязью и напряжением.
— Да откуда ж мне знать, — честно ответил я, всматриваясь в бескрайнюю, мокрую степь за лобовым стеклом. — Вот приедем, пойду в библиотеку, там покопаюсь в исторических книжках. Одно могу сказать точно: ничего хорошего ждать не стоит.
— Думаешь, нападут? — в его голосе прозвучала тревога.
— Уверен. Судя по тому, что известно об этих временах вообще и о скифах в частности, стоять в сторонке и любоваться на нас они не станут. Мы для них — странные пришельцы на железных колесницах. Или добыча.
— Так всё плохо? — Андрей сжал руль.