Оставив Василича на наблюдательном пункте у антенны, я спустился вниз.
Из динамиков всё так же неслось невнятное шипение и треск, перемежаемое редкими обрывками слов, не складывающихся в смысл. Леонид сидел, подперев голову рукой, и смотрел на профессора с мрачным ожиданием.
— Спокойно там? — кивнул он на холм.
— Пусто, — ответил я коротко и хотел поделиться своими опасениями насчет Олега, как вдруг профессор издал торжествующий, почти звериный вопль.
— Есть! Получилось! У меня получилось! — Он вскочил, ткнул несколько раз по клавишам, резко крутанул регулятор громкости на усилителе.
Хрип и треск в динамиках сменились четкими, разборчивыми голосами, идущими как будто из соседней комнаты.
«Да ну нах», — прогремел низкий, глухой бас, полный недоверия. — «Такая большая? Не может быть! Прием».
«Говорю что вижу,» — ответил ему более молодой, напряженный голос. — «Пятьсот дворов — минимум. Крупные здания — школа, клуб, церковь с куполом. По периметру — сплошная колючка, перед ней — ров, явно свежевыкопанный. По углам — что-то вроде блокгаузов из мешков. Укрепления серьезные. Народа не видно, притаились. Прием».
То, что разведка бандитов (а говорили явно наблюдатели) находилась уже на гребне холмов, в прямой видимости станицы, означало, что решение о штурме принимается прямо сейчас. Если сочтут нашу оборону слабой — пойдут с ходу. Если испугаются укреплений — остановятся до утра.
На их месте я бы не рисковал. Разведка, оценка, план — потом удар.
«Хорошо. Наблюдай пока. — Порешаем. Конец связи.» — властно закончил Глухой Бас.
Почти сразу же ожил другой канал — более шумный, переполненный голосами. Видимо, общий командный. Шло бурное обсуждение доклада разведчика. Двое — их клички я не разобрал — настаивали на немедленной атаке, пока «колхозники не опомнились». Один, представившийся «Сухарем», яростно возражал. Ещё несколько голосов выражали сомнение.
«Нет, Укроп, ты не прав,» — говорил Сухарь, его голос звучал хрипло, но уверенно. — «Без нормальной разведки лезть туда — самоубийство. Кто их знает, что у них там за сюрпризы припрятаны? Может, пулеметы? А то и хуже? Прием».
«Ты же слышал доклад Малого?» — парировал Укроп, его голос был высоким и нервным. — «Колючка да ров! Техники ноль! Надо валить сейчас, пока не очухались! Ворвемся — и шашлык из них сделаем, пока опомниться не успели! Прием!»
«Мне кажется, ты забыл, что эти „колхозники“ сделали с Бычарой?» — съязвил Сухарь. В его голосе слышалось мрачное предчувствие.
«Да Бычара — конченый придурок был! Мозгов с гулькин хрен!» — рявкнул Укроп, но тут в разговор властно вступил новый, до этого молчавший голос. Баритон, спокойный и тяжелый: