— А проехали все десять, — мрачно констатировал я, глядя на показания одометра.
После недолгого, нервного совещания, решили двигаться дальше. Теперь, свыкнувшись с асфальтом, восторг сменился холодной настороженностью. Я смотрел по сторонам.
Разруха. Однообразные бетонные коробки зданий, чуждые, обезличенные. Выбитые окна — черные глазницы. Кое-где болтались на петлях покореженные створки подъездных дверей. Повсюду — завалы битого кирпича, искореженного металла, гниющих тряпок. Знакомый по прежней жизни запах раскаленного асфальта смешивался здесь с пылью, гарью и еще чем-то нехорошим. Город мертв. Или притворяется.
— Похоже, здесь, — не отрываясь от бинокля, произнёс Леонид. Его голос звучал странно: — Чудно, очень чудно…
Действительно, впереди, на огромной, заваленной мусором площади, кипела жизнь. Люди. Много людей. В основном мужчины, почти все в камуфляже разного вида и степени изношенности. Оружия открыто не видно, лишь у некоторых на поясах болтались ножи в ножнах. Толпились кучками у трёх точек: справа — у здания с кривой вывеской «Трактир»; дальше — у огромного ангара с открытыми воротами; и у подножия серого двухэтажного здания с несколькими дверями.
Сбавив скорость до минимума, я въехал на площадь. Выбрал место у полуразрушенного фонтана (сухого, заваленного хламом), развернул «Зяму» так, чтобы видеть подходы, и заглушил мотор. К нашему удивлению, на нас почти не обратили внимания. Пара скользящих, оценивающих взглядов — и всё. Ни страха, ни особого интереса.
— Ну что, вот мы и в цивилизации… — с фальшивой бодростью констатировал Андрей и первым выскочил наружу.
Я сунул револьвер за пояс брюк, прикрыл полой рубахи. Оставлять машину без присмотра было страшно. Леонид и Олег остались сторожить — Олег вызвался сам, сославшись на отсиженную ногу, а Леонид вытянул короткую спичку. Мы с Андреем двинулись в толпу.
— Ну что, куда? — спросил я, озираясь. Шум голосов, смех, ругань — всё сливалось в гулкий гомон. Запахи: пот, жареная еда, пыль.
— Вон, — Андрей кивнул на неприметную дверь в двухэтажке. Над ней прямо на облупившейся штукатурке было нацарапано мелом: «ОРУЖИЕ».
Просто. Без затей. Никаких гламурных вывесок, светящихся букв. Нужен ствол? Вот тебе ствол. Нам же нужно было понять цену золота. Ещё по дороге мы перетрясли карманы. Золото было только у Леонида (цепочка с крестом, грамм на тридцать) и у Андрея (обручальное кольцо, с которым он расставаться наотрез отказался — «жена прибьет»). Так что цепь Леонида стала нашим золотым запасом.
Войдя внутрь, мы попали в крохотное, душное помещение. Пусто. Голые стены, стол, два стула. И дверь вглубь. Постучали.