— Да я никуда и не уходила, — ответила Кит, смерив подругу взглядом. Облегчение мелькнуло на ее лице, когда она убедилась в отсутствии видимых ран у Элирии. Затем её выражение сменилось печалью. Она знала.
Разумеется, она зналa. На что Элирия надеялась — что они не расскажут Кит, что с ней произошло? Что случилось с ее братом? Что сделала Элирия?
Словно читая мысли Элирии, голос Кит прозвучал мягко:
— Спасибо, Элль.
Элирия опустила руку:
— Не благодари меня.
— Ты спасла мне жизнь. Спасла нас всех.
— Я убила его. — Правда этих слов прозвучала острым лезвием, выбивая воздух из легких Элирии. Эвандер, может, и превратился в монстра, но он все еще оставался братом Кит. Будь Кит в сознании, чтобы видеть это своими глазами, была бы она действительно так готова простить?
Кит тяжело втянула воздух:
— Он уже был потерян. Ты сама говорила мне об этом тогда, в лагере. Я не хотела тебя слушать. — Она подняла глаза, слеза блестела на краю ее зеленого глаза. — Я не хотела видеть этого. Не хотела видеть правду о нем.
— Никто из нас не мог предвидеть того, что он сделает, — произнес Трайгг, перегибаясь через стол, чтобы похлопать Кит по другой руке. — Тут нет ничьей вины, девица.
Элирия качнула головой.
«О, виновный тут точно есть», — подумала она.
Вот только не среди тех, кто находился здесь. Ярость обожгла горло, когда она сдержала проклятия, готовые вырваться в адрес Варита Мальхиора. Именно он стоял за большей частью того, что пошло не так. Из-за него Эвандер стоил жизни Леоне и, косвенно, Белиену. Он едва не прикончил Кит, едва не убил их всех. На самом деле, не отрави Эвандера его темная магия с самого начала, Элирия и Кит никогда не получили бы тех видений с ним. Вообще не бросили бы вызов Испытаниям. Все еще…
Все еще топила бы горести под осуждающим взором Арти. Все еще заполняла бы свои дни песнями, а ночи — незнакомцами. Все еще была бы в ссоре с Кит, никогда бы не получила этой развязки, никогда бы не встретила…
Ее взгляд нашел Седрика, замершего у закрытой двери, сквозь которую они пришли. Зефир нервно поправляла одежду, осматривая его на предмет ран, её взгляд задерживался на дыре в тунике, куда вошел кинжал. Странная смесь вины и облегчения вспыхивала на лице Зефир, и Элирия никак не могла понять почему. Возможно, вопреки ее собственному настойчивому призыву сделать это, сильвана чувствовала вину за то, что Седрику и Элирии пришлось проходить через финальное испытание вдвоем. Возможно, это был просто ее странный способ показать, что ей не все равно.
К его чести, Седрик, казалось, едва замечал суету Зефир. Над ее головой глаза с золотистым ободком встретились с глазами Элирии, и от пристальности его взгляда перехватило дыхание. Словно он видел всю бурю эмоций, бушевавшую в ее разуме — облегчение, ярость, восторг и смущение, перекрывающие друг друга и борющиеся за первенство.