— Пожалуйста. — В одно мгновение он сократил расстояние между ними, его рука обхватила её плечо. Его глаза искали её взгляд. — Не уходи пока.
Их близость внезапно стала оглушающей. Сердце Элирии заколотилось в груди в диком, рваном ритме. Ей следовало отстраниться. Ей следовало увеличить дистанцию между ними.
Но она не шелохнулась.
И он тоже.
Вместо этого они оба подались навстречу друг другу, словно какая-то невидимая сила притягивала их ближе. Ее взгляд опустился к его губам, задерживаясь на шраме, рассекающем правую сторону верхней губы.
Зов в груди Элирии запульсировал.
Дыхание перехватило, губы приоткрылись, а весь мир сузился до него, до нее, до их невыносимой близости и тепла его тела.
— Не беги, — прошептал он. Кожа на ее руке казалась горячей под его пальцами.
«Не беги от себя. Тебе не нужно прятаться» , — слова Эвандера прозвенели в ее голове, словно набатный колокол.
Это разрушило чары.
Она резко отпрянула, ее кожа покрылась мурашками, словно ее окатили ледяной водой:
— Это было ошибкой.
Не вымолвив больше ни слова, она сбежала, оставив Седрика стоять в одиночестве в луче лунного света.
Все следы извилистых коридоров, по которым Седрик бродил минувшей ночью, испарились вместе с восходом солнца.
Как и Элирия.
На следующее утро она так и не вышла из своей комнаты. Ни когда другие чемпионы начали постепенно появляться на пороге — с видом куда более изможденным, чем когда укладывались спать накануне. Ни когда Кит высунула свою серебристую головку из двери в поисках завтрака. Ни даже когда Трайгг вывалился наружу и тут же врезался в один из небольших столиков, теперь усеивавших главную залу Святилища, с оглушительным треском отправив на пол подносы с беконом и фруктами.
Арбитр дал им два дня на восстановление после Испытания Духа, и именно этим, по всей видимости, Элирия и решила заняться. В одиночестве.
— Доброе утро. — Легкий голос коснулся уха Седрика, и тот оторвал взгляд от ряда дверей в задней части залы. Зефир протягивала ему тарелку с дрожжевыми булочками.
— Спасибо, — сказал он, взяв одну и откусив лишь ради приличия. Проглотить этот кусок хлеба оказалось целой пыткой. Аппетита не было вовсе — особенно после того, как он выставил себя полным дураком прошлой ночью.
Удовлетворенная, Зефир отошла, чтобы предложить выпечку остальным, грациозно огибая Белиена, когда тот потянулся за булочкой.
Кит усмехнулась целительнице-сильвану, сграбастала две булочки вместе с кувшином с соседнего стола и прошмыгнула обратно к себе.
Седрик провожал ее взглядом.
Оставшись наедине со своими изматывающими мыслями, он больше не мог избегать ментального самобичевания, от которого пытался отгородиться с прошлой ночи.