Нечеловеческий рык раздался за ее спиной. Она повернула голову. Белиен тоже был еще жив. Сгорбившись, задыхаясь, с алыми венами, продолжающими расползаться по коже, пока он истекал кровью на полу пещеры. Его кровавый взгляд въелся в раненое лицо Седрика, в его едва заметное движение.
— Нет, — голос Элирии прозвучал словно камень и сталь, когда она встала во весь рост, заслоняя Седрика собой. Ее глаза вспыхнули обещанием расправы, когда земля задрожала под ногами.
В этот раз это был не лабиринт.
Это была Призрак.
Больше не было сомнений. Никаких попыток удержать или молить о своей силе. Одной лишь мыслью ленты теней вырвались из ее рук, стягивая руки, талию и шею Белиена.
Одним движением Элирия разорвала под ним землю.
И Белиен даже не успел выкрикнуть свои последние слова, когда она сбросила его в бездну, и земля поглотила его целиком.
Туман сковал сознание Седрика. Он ощущал тяжесть во всем теле. Попытался шевельнуться, но конечности казались чужими, онемевшими. Он дрейфовал без цели, не понимая, где находится, какое сейчас время и что именно произошло в те последние секунды в пещере. Отдельные вспышки прорезали разум: холодная усмешка на лице Белиена, снопы красных молний, панический голос Элирии, выкрикивающий его имя, а затем…боль .
Боль и эта промозглая туманная пустота.
Сейчас боли не было. Напротив, воцарился покой. Ему даже казалось, что он не против дрейфовать так вечно.
Ощущение чьего-то присутствия неподалеку потянуло за края его сознания. Это легло на разум привычным теплом — чувством, будто он находится на самой грани пробуждения от приятного сна.
Туман рассеялся. Веки затрепетали.
И Седрик понял, что мертв.
Потому что там, склонившись над ним, стояло самое прекрасное существо из всех, что ему доводилось видеть. И в том суровом мире, который он покинул, ничего подобного точно не существовало.
Неземная красота лучилась из каждой линии ее лица, исходила от мягкого изгиба челюсти, сияла в драгоценных глазах. Рассыпанные барвинковые волосы светились в тусклом свете, падая на плечи.
Настоящая богиня, присматривающая за ним, пока душа переходила в Потусторонний мир.
Он открыл глаза шире, и мир вокруг начал обретать четкость. Боль пронзила грудь, пролившись по венам точно расплавленное железо, и Седрик внезапно захотел вернуться в тот туман небытия.
Если он мертв, почему все, черт возьми, так болит?
Резкий вдох вернул его внимание к эфирному силуэту, парящему над ним, и реальность ударила обухом по голове.
Не богиня.
Фейри.
Лицо Элирии оказалось непозволительно близко: нижняя губа зажата между зубами, а зеленые глаза полны тревоги, пока она осматривала его лицо, шею, грудь. Искала. Молила.