— Завоюй корону, Призрак, — добавили Нокс, и клыки снова блеснули в их ухмылке. — В конце концов, ты уже прошла сквозь первые три круга ада к этому моменту. Что с того, если остался еще один?
Уголки глаз Элирии закололо, когда Зефир соединила их руки, вкладывая ладонь Элирии в ладонь Седрика, прежде чем отступить. Подбадривающее тепло пролилось в Элирию от этого касания, горячая решимость вспыхнула в месте соприкосновения кожи.
Зов в ее груди запульсировал.
Она сжала его руку.
Он сжал ее руку в ответ, смотря на их переплетенные пальцы с выражением, балансировавшим на грани между удивлением и нежностью. И, возможно, ей показалось, но там читалось и кое-что большее.
Элирия прокашлялась, надевая свою самую гордую, самую властную маску:
— Что ж, этот «лютый враг», — она жестом указала на себя, — вполне закончила пробираться сквозь «печальные концы» и очень хотела бы перейти к той части программы, где надо «принести рассвет». — Она встретилась взглядом с Седриком — золотистый ободок в его смелых карих глазах выжигал дыру в ее собственных. — Думаешь, наших двух кровей хватит, Рик?
Ей показалось, что его глаза расширились от того, что она использовала сокращение его имени, но он лишь утвердительно хмыкнул, потянувшись к мечу, пока Аурелия не прервала его мягким цыканьем языка:
— Это вам не понадобится, — произнесла она, прежде чем указать на мерцающую дверь.
Элирия одарила небожительницу недоуменным взглядом, но протестовать не стала, откладывая в сторону ножны, которые только начала пристегивать к бедрам.
Голос Аурелии разнесся по зале точно дюжина шепотков на легком ветру:
— Идите, чемпионы. Корона ждет.
К тому моменту, как Седрик и Элирия вышли по другую сторону двери, Аурелии и след простыл. Седрик крепко держал Элирию за руку, чувствуя себя уязвимым без меча, привычно висевшего на бедре. Он бы никогда в этом не признался, но втайне боялся отпустить ее пальцы. Ему казалось, что стоит разжать ладонь — и она попросту исчезнет.
Она сжимала его руку с той же силой, и Седрик ума не мог приложить, о чем она думает, пока они вместе шагали по длинному коридору. Наступила ночь. Лунный свет пробивался сквозь высокие окна, смешиваясь с мерцанием факелов на стенах, и Седрика накрыла мощная волна дежавю.
Это чувство лишь усилилось, когда Элирия напевала тихо и нежно, попадая в такт древней магии, вибрировавшей вокруг. На миг Седрик снова оказался в том другом коридоре, под другим лучом лунного света. Он сидел на каменной скамье, а самый завораживающий голос в мире доносился до его ушей. Он поднимал глаза и видел ее.