— Нет! — Рев чародея потонул во вспышке белизны, когда Корона Согласия разлетелась на куски. Ярчайшее сияние разошлось широкой дугой — волной света, накрывшей его, ее, поле битвы и сам город вокруг.
Малакар превратился в обычную струйку расколотой тени, когда треснувшая надвое корона со звоном упала на камень.
На мгновение не осталось ничего, кроме чистого, яркого, сверкающего света.
А затем этот свет хлынул обратно в Дефинию — ослепительный поток силы, разорвавший ее изнутри.
Конец ее жизни был на вкус блистательно ярким.
Стекло разбилось о стену прямо над головой Элирии, и липкая янтарная жидкость брызнула ей на шею.
— Только не сидр, дурачье! — Она сняла ноги с табурета, на котором отдыхала, и сделала большой глоток из кружки. Пошатываясь, Элирия опустила голову, чтобы оценить осколки разбитой бутылки, упавшие на барную стойку рядом с ней.
Чего добру пропадать , подумала она, подняв то, что осталось от нижней половины бутылки, и осторожно перевернула её над ртом. Несколько капель сладкого и терпкого сидра капнули ей на язык.
В таверне царила какофония из криков и сцепившихся тел, хотя для «Запыхавшейся Свиньи» в этом не было ничего нового. Падающие кружки звенели и разбивались, эль расплескивался на пол и ближайшие столы. Элирия пригнулась, едва увернувшись от серебряного кувшина, проносящегося мимо ее уха. Он со звоном ударился о темное дерево стены таверны, проливая еще порцию сидра волной на мощеный пол.
Она покачала головой«какая расточительность» и заметила Арти. Гном трактирщик невнятно орал, пытаясь разнять пару сцепившихся посетителей. С метелкой в руке, Артемисион Боунджо был в полной мере ворчливым владельцем, пусть и низкорослым. И сейчас он свирепо смотрел на Элирию, будто во всем происходящем виновата была она.
Кожа покрылась мурашками, но она продолжала сверлить его взглядом. Конечно, во время последних нескольких песен её вечернего выступления публика слегка разошлась. Но ведь она не распевала военные гимны. Если уж на то пошло, виноват сам Арти. Разумеется, посетители куда меньше напивались бы до безумия, если бы в этой таверне не подавали лучший сидр и третий по вкусу эль во всем Коралите.
И Элирия уж точно не несла ответственности за шестерку громил, ворвавшихся в «Запыхавшуюся Свинью» во время ее биса и едва не затоптавших половину гостей на своем пути.
Так что нет, она не считала справедливым, что Арти ведет себя так, будто именно по её вине в ход пошли кулаки. По крайней мере, не в этот раз.
Звук нового разбившегося стекла прорезал слух Элирии, заставив нервы натянуться струной. Завтра утром, несомненно, ей придется за это расплачиваться. Опершись локтем о стойку, она подперла голову ладонью, когда кто-то швырнул табурет в бар, и тот разлетелся градом щепок. Ее взгляд метнулся обратно к Арти: его челюсть, утопающая в заплетенной бороде, отвисла, а лоб от гнева прорезали морщины. Он сам вырезал этот барный табурет.