А вот набраться храбрости, чтобы спрыгнуть с него — заняло.
Каждая клетка в теле Седрика вопила, умоляя этого не делать. Твердила ему, что это самая глупая вещь из всех возможных, и четыре ада, неужели он действительно это обдумывает, и разве он не помнит, что это все еще состязание? Не следует ли ему относиться с большим подозрением к тому, что она заставляет его прыгнуть с моста?
Пот выступил у него на лбу, сердце оглушительно стучало, пока они стояли на краю этой бездны, всматриваясь в бесконечное ничто. Но в конечном счете, когда рука Элирии сжала его ладонь, когда ее глаза встретились с его взглядом, сияя надеждой и, да, доверием, Седрик прыгнул.
Магия запульсировала вокруг Седрика. Тьма бездны взорвалась ослепительной россыпью звездного света и красок, когда они с Элирией устремились вниз. Это было похоже на падение сквозь миры.
А затем его окружили каменная кладка и глухие стены. Свет факелов бликовал на его доспехах, аккуратно сложенных в углу. Их оружие все так же стояло у стены.
Они вернулись.
Перед ними отворилась дверь в главную залу — та самая, что так удачно исчезла, когда они только вошли в комнату.
Какое-то время Седрик и Элирия просто стояли там — словно ни один из них не мог до конца поверить, что все позади. Что они пережили еще одно испытание. Что стали на шаг ближе к короне.
Седрик открыл рот. И снова закрыл. Он знал, что должен что-то сказать. Ему хотелось что-то сказать.
Вот только он, блять, понятия не имел, что именно.
Не в тот миг, когда пульс все еще отбивал стаккато в венах — сбивчивое напоминание обо всем, что его только что заставили увидеть, и обо всем, что случилось после.
Должен ли он благодарить ее? Эта мысль грызла его — горькая, неумолимая. Ему полагалось быть сильным, тем, кто преодолевает испытания исключительно благодаря собственным заслугам. Он тренировался ради этого. Он был создан для этого.
И все же сейчас он стоял здесь, слишком четко осознавая: если бы не Элирия, он мог до сих пор оставаться пленником того кошмара.
Это не казалось победой. Все выглядело так, будто он сжульничал — будто его вытащили в безопасное место, пока остальные сражались со своими демонами в одиночку.
Если Элирия и разделяла его тревоги, то ничем этого не показывала. Она уже двинулась вперед: ее рука выскользнула из ладони Седрика, когда она подхватила свое оружие и уверенно зашагала к двери.
Пальцы Седрика сжались, ощутив ее отсутствие.
Загнав воспоминания об испытании в самые дальние уголки разума, Седрик заставил себя сделать шаг. Он не мог разобрать чувств, захлестнувших его, когда застегивал на поясе наручи рядом с мечом и кинжалом, вновь надев свои доспехи. Доспехи, которые казались одновременно и тяжелее, и легче, чем прежде.