Ее глаза пылали, когда она встала прямо перед ним — ее нос находился всего в паре дюймов от его собственного.
— Ты единственный, кто вбил мне в голову мысль, что у нас есть шанс дойти до конца и выбраться отсюда живыми. Мне уже плевать, кому достанется эта проклятая корона, я просто хочу этого! Я хочу то «после», которое ты мне обещал! И я не намерена терять кого-либо еще в этих безумных играх небожителей!
Седрик мотнул головой, его дыхание стало поверхностным, пульс оглушительно колотился в ушах. Ледяной холод в груди разрастался, мерзкое ощущение расползалось по венам. Это походило на ману, хотя ему даже не нужно было смотреть на опустошенный жетон, все еще висящий на шее, чтобы понять: это невозможно.
— Я… — Он прижал дрожащие руки к сердцу, пытаясь подавить разрастающееся внутри чувство. — Со мной что-то не так.
— Дыши, парень. Просто дыши, — прозвучал низкий, сдержанный голос Трайгга — таким тоном успокаивают зверя, бьющегося в клетке. Он подошел достаточно близко, чтобы вытянуть массивную ладонь и оттащить Зефир назад.
— Седрик… — Серебряный огонь в глазах Элирии мгновенно сменился тревогой, когда она протянула к нему руку.
Он инстинктивно отшатнулся:
— Нет, — сжатым голосом проговорил он. — Со мной… что-то не так. — Разум шел кругом. Ему здесь не место; он не создан для этого. Лорд Черч ошибался. Весь Хейвенсрич ошибался. Он не способен победить. Он не рожден для этого.
Воздух в комнате внезапно заискрил — слишком горячий, слишком холодный, слишком разряженный, слишком густой. Его хаотично метающийся взгляд на долю секунды встретился с взглядом Элирии, и неуловимая эмоция мелькнула на ее лице.
— Седрик, тебе нужно успокоиться, — сказала она. — Ты сейчас…
И именно тогда Седрик понял, что по его венам из груди медленно расползался вовсе не лед.
Это былогонь .
Жар, тлеющий прямо под кожей — настолько ослепительный, настолько пронизывающий, что казался ледяным.
Свет взорвался из груди Седрика, затопляя комнату от пола до потолка.
И он вспыхнул.
Я не могу дышать.
Огонь душит.
Он повсюду: карабкается по руках и ногам, ревет в ушах, обжигает горло и легкие. Зрение искажается, стены Святилища гнутся и извиваются, словно плавясь от жара.
Я опускаю взгляд и вижу, как белесый огонь с золотым отливом лижет тело, выжигая одежду. Врастает ли он в меня? Сливается ли со мной, заменяя плоть обугленной тканью? Или та стекает вместе с кожей?
Но нет. Никакой покрытой волдырями плоти, никакой стекающей с костей кожи.
Опаляющий, давящий жар повсюду, и все же я чувствую…
Холод.
И именно тогда я понимаю: огонь не просто вокруг.