Того, кто убил ее.
Сейчас он бился с кем-то из ее гарнизона. Элирия узнала девушку — фейри, с которой они некоторое время делили одну койку. В рукахсангвинаги пылало новое окровавленное оружие, когда он обрушил его на щит воительницы.
Элирия снова мысленно закричала, но это не помешало теням вырваться из ее рук. Не помешало им обвить воина-арканийку и отбросить ее в сторону. Не помешало услышать жуткий хруст, когда тело девушки врезалось в стену башни над вратами.
Тьме было плевать. Она сосредоточилась на культисте, чьи глаза расширились от шока. Он словно не понимал: то ли благодарить за помощь, то ли бежать без оглядки от темной твари перед ним.
Он сделал неверный выбор.
И когда культист с осторожностью шагнул к Элирии, она ощутила, как тени, вьющиеся вокруг ее рук, уплотняются, застывая жутковатым черным клинком.
Сырые, зубчатые края рассекли плоть и мышцы культиста, словно масло, когда она вонзила клинок ему в грудь.
Он тяжело рухнул на землю, все еще насаженный на ее меч. Элирия уперлась сапогом ему в плечо и пинком сбросила с клинка.
Этого было мало. Тьме не хватило.
Элирия была лишь пленницей в собственном теле, пока то неслось в самую гущу битвы, расправив крылья. Она разила, крушила, свирепствовала.
Она убивала.
Темный жгут захлестнул горлосангвинаги , напавшего на солдата. Элирия сжала кулак, затягивая петлю из тени. Солдат вскрикнул от шока, когда голова культиста слетела с плеч.
Взмах крыльев и Элирия взмыла в небо. Тени приняли форму зазубренных копий. Она обрушила их на поле боя внизу.
Словно тьма каким-то образом знала, на чьей она стороне, но разила без разбора. Неосмотрительно.
И безжалостно.
Элирии оставалось лишь смотреть, как невинные воины погибают в ее жажде крови.
Воздух сотрясали крики — одни полные отчаяния и сопротивления, другие молили о пощаде, но тьме было все равно.
Она не могла остановиться.
Она не хотела останавливаться.
— Что… ты… такое… — слова культиста звучали глухо и захлебывающе из-за крови, хлынувшей изо рта.
Ответивший голос не принадлежал ей:
— Я — смерть и возмездие, возрожденная, — она повернула теневой клинок, пронзивший его грудь. — Я — Призрак.
— С возвращением домой, Седрик.
Слова сковали его, точно железные цепи, пригвоздив к месту, пока он разглядывал коттедж. Прошло больше двадцати лет с тех пор, как Седрик в последний раз видел эту соломенную крышу и переплетенные зеленые лозы, окантовывающие пыльно-синюю дверь. Дом выглядел точно так же, как в его воспоминаниях.
И он действительно помнил.
Как бы он ни пытался, он никогда не сможет забыть.