Ради звезд, как же ему хотелось, чтобы он лопнул!
— Ты бы доверил мне сделать это? — спросила она. Ее голос звучал тихо, неуверенно. Словно она боялась его ответа. Это сжало его сердце, и на секунду он снова оказался во втором испытании, в том темном месте, где Элирия нашла его.
«Как мне знать, что ты настоящая?»
«Не знаю. Иногда я и сама не знаю, настоящая ли я. Но даже если бы у меня был ответ, глубоко сомневаюсь, что на свете есть хоть какие-то слова, способные тебя убедить. Тебе просто придется поверить».
«Поверить тебе?»
«Поверить себе. Ну и да, в идеале, поверить мне за компанию».
«Я не умею».
«Тогда начнем с малого. С одной простой правды».
В настоящем Седрик поморгал.
Его правда заключалась в том, что впервые за то время, что казалось целой жизнью, в нем жила настоящая надежда. Надежда на то, что они выберутся отсюда, что они смогут все изменить. Надежда на то, что его пребывание здесь не было ошибкой или просчетом.
Он не был рыцарем, посланным на войну, которой не понимал. Не был чемпионом лорда Черча, обученным выиграть битву, к которой его никогда толком не готовили. Не был испуганным мальчиком, смотрящим, как весь его мир горит дотла. Прямо сейчас, в этот миг, он был мужчиной, точно знавшим: женщина подле него создана для этого. И он создан для того, чтобы пройти этот путь вместе с ней.
Она знала, каково это — победить тьму. Устоять перед ее искушением. Использовать силу во благо. Спасать, помогать и любить без ограничений.
«Ты единственная среди них, кто достоин» , — сказал Эвандер.
И в этом он был прав.
— Одна простая правда, — произнес Седрик, и его голос звучал густо. — Если ты не веришь больше ничему в этом мире, Элирия Лайтбрейкер, поверь тому, что я скажу дальше.
Глаза Элирии расширились при значении этих слов.
— Ты единственная, кому я доверил бы это сделать.
И тогда она улыбнулась — ярко, сияюще, краска расцвела на ее фарфоровых щеках, и Седрик мог бы поклясться, что его сердце пропустило несколько ударов. Золотая нить между ними замерцала, запечатывая трещины в душе Седрика, и он знал без всяких сомнений: что-то сместилось — выковалось навечно — между ними.
— Что ж, ладно, — сказала она, шагая к двери в конце коридора. — Давай закончим это.
Воздух был морозным и свежим. Седрик вскинул голову, впитывая бескрайнюю ночь. Никакое северное сияние не озаряло им путь. Лишь тысяча алмазов, рассыпанных по океану чернильной тьмы.
Земля под ногами вспыхнула — словно звездный свет сверху собрали и вплели в грунт, создавая светящуюся тропу. Она не петляла, не извивалась. Она шла прямо вперед, ведя их к подножию крутого амфитеатра. Каменная чаша, окруженная со всех сторон крутыми ступенями и рядами пустых скамей — словно толпа призраков ждала возможности посмотреть за финальным испытанием.