— Если вы искали баланса, зачем вообще сотворили народы Арканиса с таким изначальным перекосом в силе?
Нокс подались вперед в кресле:
— А кто сказал, что сотворила их именно она?
Глаза Аурелии вспыхнули при этих словах ноктеррианца:
— Испытание создавалось, чтобы исправить изъяны в и без того несовершенной системе, трещины в которой лишь расширились из-за моего вмешательства. Мои сородичи согласились помочь мне вернуть былое величие Арканиса так, чтобы отсеять лишь действительно достойных. Того, кто будет достаточно силен для владения силой, для правления с правдой и справедливостью, сможет устоять перед ее темнейшими искушениями после победы. Того, кто провозгласит рассвет и принесет новый день.
Седрик резко вдохнул, его глаза остекленели:
— Пророчество.
Аурелия кивнула:
— Дарованное как арканийскому оракулу, так и человеческому провидцу — в надежде, что однажды достойные будут призваны, их путь выкуется сквозь лишения и единство, чтобы привести их к короне.
Элирия прикусила губу изнутри, пытаясь вспомнить строки пророчества. И вопреки заверениям небожительницы о неспособности читать мысли, казалось, Аурелия точно знает, о чем думает Элирия, когда начала декламацию; ее многочисленные голоса сливались воедино подобно шелку.
«В сумерках розни Арканиса, за давностью светлых падений,
Взоры пронзают века, предвещая судьбу откровений.
Расколотый венец сплотится, разрозненный край процветет,
Рассеченный народ исцелится иль снова во тьму упадет.
Из тени и огня чемпионы восстанут, выкованные в Испытаниях судьбы,
Сила, дух, магия и согласие проведут сквозь испытания за Вратами.
От лютых врагов до печальных концов двое сойдутся путями.
Сквозь жертву, тьму и преданную дружбу, пока рассвет не засияет.
Так заберут они Единственную Истинную Корону, овладев ее грозной силой.
Предложен будет выбор, сделан посул: Исцелить королевство иль погрузиться во тьму».
Небожительница вздохнула — вздох целых эпох, — и казалось, огромная тяжесть спала с ее плеч, когда она закончила говорить. Грудь Элирии опала, словно пророчество выкачало весь воздух из легких. Она огляделась, отмечая благоговейный поклон Трайгга и слезы, блестевшие на ресницах закрытых глаз Зефир. Даже Тенебрис Нокс смахнул веселье с лица: торжественная суровость застыла на чертах его выразительного лика.
Брови Седрика были сдвинуты, а верхняя губа поджалась под носом так, словно он уловил дурной запах.
Элирия подавила порыв ухмыльнуться:
— Что не так?
Аурелия наклонила голову набок — похоже, ей тоже была любопытна его реакция.
— Просто это немного отличается от той версии, которой учили меня, — проговорил он, не встречаясь взглядом с небожительницей.