Вскоре он вернулся с охапкой веток и кустарника; его лицо помрачнело, когда он увидел, что она даже не шелохнулась. Равенна наблюдала сквозь тяжелые веки, как он пытается разжечь костер. Пламя шипело и плевалось, не желая разгораться в сыром воздухе. Но в конце концов, как и во всем остальном, Валлек подчинил хворост и искры своей воле, выманив скудный огонек из узловатых веток.
Опустившись на корточки, он сердито посмотрел на костер, явно недовольный его размером.
— Я найду еще дров.
— Не утруждайся, — проговорила она сквозь стук зубов, — мне не х-холодно.
Взглянув на нее через плечо, он поджал губы. Он сел перед ней и большой ладонью коснулся ее лица с той стороны, где было меньше крови. В его груди завибрировал низкий, печальный рокот.
— Ты холодная как лед.
— Это ш-ш-шок. — И хотя она знала причину, дрожь не унималась.
— Позволишь мне осмотреть тебя?
Ей совсем не хотелось, чтобы ее трогали, каждая частичка тела казалась оголенным нервом, но она прерывисто кивнула. Подойдя ближе, Валлек начал с запястья. Он держал его в своей огромной руке так бережно, что она едва снова не расплакалась, глядя, как он деликатно прощупывает косточки. Сустав уже опух и покраснел, но она согласилась с его негромким выводом:
— Вроде не сломано. По крайней мере, не сильно.
Она сидела у стены пещеры в тишине, следя за тем, как он оценивает ее раны. Он заполнял собой все ее поле зрения, даря крупицу спокойствия, необходимую, чтобы направить магию к повреждениям. Отец всегда предупреждал ее о вреде использования магии для поддержания жизни. Исцелять себя ею, поглощать ее вместо еды или питья, полагаться на нее больше, чем на зрение или слух — это порождало нездоровую зависимость. Ту самую, от которой фэйри страдали веками. Сам Максим не осознавал своего неестественного состояния, пока не встретил человеческую азаи, кровь Эйн помогла ему вернуться к тому виду, в котором он должен был быть всегда.
— Используй ее с умом. Только в крайнем случае, — всегда советовал он ей.
Если это не крайний случай, то она не знала, что тогда. Стоило ей пошевелиться хоть немного не так, а «не так» было любым движением, как боль в ребрах становилась такой острой, что она боялась потерять сознание. Невидимые нити магии обвили ее талию, поддерживая и впитываясь в кожу. Облегчение наступило мгновенно, притупив боль до терпимого уровня.
Заметив ее тихий вздох облегчения, Валлек поднял на нее пристальный взгляд ярко-синих глаз. Затем перевел его на скопище рваных ссадин на левой стороне ее лица. Она гадала, выглядит ли это так же ужасно, как ощущается: будто ее полоснул когтями какой-то лютый зверь.