Пока они пировали, глашатаи по всему городу разносили весть народу. Жителей Балмирры приглашали отпраздновать вместе с королем обретение пары; из личных запасов Валлека выставили столько бочек медовухи и вина, сколько те могли пожелать. К вечеру сердце и желудок Валлека были переполнены.
Когда он наконец поднялся из-за стола, раздался громогласный клич. Не утруждая себя долгими речами, он еще раз поблагодарил всех и пожелал доброй ночи. Валлек увел Равенну под оглушительные аплодисменты и добродушные выкрики, от которых они оба хихикали, пока не добрались до дверей его личного крыла.
Оказавшись в прохладных пустых коридорах, они позволили себе идти неспешно, прогуливаясь после ужина. Наедине — не считая стражи, разумеется, — Валлек накрыл своей ладонью её руку, лежавшую у него на локте.
— Ты была великолепна, крошка.
Даже в полумраке коридора он заметил, как она вспыхнула от удовольствия.
— Ты тоже. У меня, по крайней мере, был всего один противник.
— Одного было достаточно. И это всё, что я мог вынести. Обещай мне: больше никаких драк в базилике.
Равенна фыркнула:
— Я не могу этого обещать, как и ты!
Что ж, учитывая буйный нрав орков, это было похоже на правду. И всё же:
— Тогда пообещай хотя бы, что приложишь все усилия.
— Ладно, — рассмеялась она, — если ты пообещаешь то же самое.
— Тебя это удивит, но я предпочитаю пировать, а не сражаться.
— Вовсе не удивит. Но ты всё еще не пообещал.
— Верно. И… — он наклонился так, чтобы только она могла его слышать (стража была слишком хорошо обучена, чтобы подать вид), и прошептал, — я ведь не уточнил, о каком именно «пиршестве» идет речь.
Равенна замерла посреди коридора.
— Это был, пожалуй, самый плохой намек, что я когда-либо слышала.
Изобразив оскорбленное достоинство, Валлек прижал руку к груди.
— Намек? Никогда.
Единственным предупреждением была его хитрая ухмылка, и вот он уже подхватил её на руки, продолжая путь к их покоям. Вместо того чтобы поудобнее устроиться у него на руках, Равенна уперлась ладонями в его грудь.
— Только попробуй перекинуть меня через плечо в этом платье, — пригрозила она, нахмурившись. — Я слишком плотно поела.
Громовой смех Валлека эхом разносился по коридорам до самых дверей их спальни.
Они оставили стражу за дверью и, захлопнув её ногой, наконец-то остались блаженно одни.
Хотя почти вся цитадель праздновала внизу, в центральном зале горели светильники, заливая всё мягким теплым светом. Опустив Равенну на пол, он залюбовался тем, как она искрится. В ней отражались все краски заката, но его любимым цветом стал лиловый румянец на её щеках. Наклонившись, Валлек поцеловал каждую из них.