Тяжелое платье само соскользнуло вниз, и Валлек подхватил изысканный наряд, осторожно перебросив его через кресло, пока Равенна грациозно выходила из вороха ткани. Он слишком хорошо знал, что не стоит навлекать на себя гнев Хильды.
Оставшись в одной тонкой льняной сорочке, она казалась почти обнаженной под прозрачной тканью. Она положила руки ему на плечи, но не дала поцелуя, которого он искал.
— Теперь ты.
Нетерпеливо сбросив сапоги, Валлек доверился рукам Равенны, которая принялась за ряд золотых пуговиц. Когда туника распахнулась, он скинул её вместе с мантией; нижняя рубаха и штаны быстро последовали за ними.
Игривость исчезла с её лица, когда он взялся за подол её сорочки. Она наблюдала за ним внимательно, почти… настороженно. Он много раз видел её нагой, ласкал её пальцами и языком, но сегодня… сегодня всё это не имело значения. Они стояли на пороге чего-то нового, и это требовало нежного почтения.
Медленно Валлек стянул сорочку через её голову. Боги, ему было почти больно от того, как она прекрасна. Волосы рассыпались по плечам темным покровом. Кожа в тех местах, где Хильде нанесла крем, мерцала, украшения сияли, но лучше всего были её аккуратные груди с темными, сладкими сосками, что ждали его.
Наконец он обнял свою пару, прижавшись кожа к коже. Её мягкость обжигала его, шелковистое тело идеально прилегало к его мощному торсу. Боги, утро было так давно. Валлек склонил голову, припадая к одному соску. Он ласкал его языком, задевая клыком, наслаждаясь тем, как она вздыхает и извивается в его руках.
— Валлек… — прошептала она, впиваясь ногтями в его затылок.
Для него не было ничего лучше в этом мире, чем чувствовать, как его пара впивается в него когтями, пока он дарит ей наслаждение. Ничего. Но если и было, он намеревался выяснить это сегодня.
Мягко посасывая её грудь, он лишь слегка надавил ладонью на поясницу, и она обхватила его талию ногами. В таком положении он отнес её к постели, укладывая на прохладные простыни с благоговением просителя, пришедшего к алтарю.
Ему не хотелось отрываться от неё, но он должен был видеть. Приподнявшись на руках, он жадно смотрел на представшее перед ним зрелище. Темные волосы разметались, конечности расслаблены — она была готова, она ждала. Казалось, она светится изнутри.
— Ничто не могло подготовить меня к тебе, крошка, — выдохнул он.
Её губы приоткрылись, но она ничего не сказала. В глазах читались чистые эмоции и даже тень грусти. Он не мог этого допустить. Снова накрыв её губы поцелуем, он заполнил её разум собой. Он подавлял её чувства, требуя всего внимания. Навалившись сверху всем весом, он прижал её к постели, пока его язык исследовал её рот. Он впитывал каждый её стон и вздох, пока не убедился, что она не может думать ни о ком, кроме него.