Если она полюбит Валлека, ей придется жить и ради него тоже.
Такова была природа вендетты — она не терпела соратников. Расколотое сердце и разделенные приоритеты не принесли бы ей ничего.
Подобные мысли давали слабое утешение и были куда менее привлекательны, чем долгие, роскошные дни с парой. Кто устоит перед поздним утром в постели и перешептываниями на подушках? Кто откажется от роскошных ванн, длящихся так долго, что кожа идет складками? Кто сможет уйти от уютных вечеров за игрой в талфон, когда вы кормите друг друга лучшими кусочками еды?
Никто, и уж точно не Равенна.
Она была слабой. Она боялась, что всегда была такой.
Валлек стал ее главной наградой и величайшей слабостью. Самым мягким местом в ее иссохшем сердце. Это казалось нелепым, учитывая его мощь и силу, но мысль о том, что с ним что-то случится, или что она принесет страдания к его порогу… это было невыносимо.
И потому она предавалась ласкам, игнорируя крошечные искры тревоги и не давая им воздуха, чтобы разгореться.
Она была эгоистична. Жадна. Она брала то, что причиталось паре, и чем больше она это делала, тем довольнее становился ее азаи. Желание угодить ему быстро становилось ее главной целью, и это тоже пугало. Ведь она знала: однажды наступит резкий и болезненный конец.
Разумеется, их ленивые дни начались лишь после целых суток секса. Он не преувеличивал насчет гона. Первую ночь она провела с его членом внутри чаще, чем без него. Плоть ныла от изнурения, но стоило ему отстраниться, как она начинала ныть еще сильнее, требуя его возвращения.
Когда ей действительно требовалась передышка, она с удовольствием пускала в ход магию и рот. Было особенно весело заставлять его выбирать, что ему нравится больше; он лишь впивался зубами в губы между клыками, явно не желая отвечать неверно и лишиться чего-то одного.
За один путь солнца — от заката до рассвета и снова до заката — ей казалось, что она восполнила всё потерянное время и опыт. Он брал ее всеми мыслимыми способами, а затем еще множеством тех, о которых она и не догадывалась. Волосы и постельное белье безнадежно спутались к тому моменту, когда гон наконец отпустил его.
Он был бесконечно нежен с ее уставшим телом, на руках относил ее в купальни, пока белье меняли, а в комнату приносили еду. Он омывал ее бедра с благоговением, ласкаясь к животу, пока приводил ее в порядок. Вдвоем они расслаблялись в теплых ваннах, позволяя мышцам отдохнуть.
Затем следовала легкая закуска и сон. Он давал ей отдохнуть, не позволяя ногам касаться пола. Если они хотели посидеть в кабинете, он нес ее. Если хотели прилечь — нес в постель. Единственным местом, где она отказалась от его компании, была уборная, хотя он не раз пытался донести ее и туда.