Возможно, так даже лучше. Она сможет служить ему и идти к своим целям без этих ежевечерних игр, где она жадно коллекционировала каждое новое открытие о нем. Ей будет не хватать его компании, но она в ней не нуждалась. Как и в нем самом.
Оберон насмешливо фыркнул ей в волосы.
— Ты ревнуешь.
Равенна оторвалась от своего занятия — она плела венок из маргариток — и смерила злобным взглядом этого ржущего засранца в шкуре жеребца.
—Я не ревную .
Оберон издевательски склонил рог.
— Ох, как ты ревнуешь.
—Нет. Я просто была удивлена.
Единорог имел наглость вскинуть голову и разразиться громким лошадиным смехом. Пока он выставлял себя дураком, гарцуя и хохоча, Равенна обиженно надулась. Остальной табун с интересом наблюдал за ними, лениво выщипывая нежную траву из расщелин в скалах.
Здесь, в лиге от города, на скалистых холмах и открытых всем ветрам равнинах, могло быть опасно. С гор порой спускались снежные барсы, а по равнинам рыскали волки, но в окружении дюжины единорогов Равенне нечего было бояться. Пока что она видела лишь парочку сурков, высунувшихся из нор, да кружащего в небе орла.
Ну и этого большого тупого единорога, разумеется.
—Ума не приложу, как отец вообще ездил на тебе в бой, — пробормотала она.
— Твой отец умел уважать старших и слушать добрые советы. — Оберон копнул копытом каменистую землю.— Ты слишком упряма себе же во вред, Вороненок. Скажи ему, кто ты для него.
—Ни за что, — отрезала она. —Такой мужчина, как Валлек, захочет, чтобы все было по его указке. Он только встанет на пути моих планов.
— Кто-то должен, — проворчал он.
Равенна закатила глаза.
—Я не хочу снова об этом спорить.
— Думаю, если выбирать между камнем и твоей головой, вторая окажется тверже. — Оберон в сердцах тряхнул гривой. —Богини, избавьте меня от идиотки-подопечной.
—Я не идиотка из-за того, что хочу мести.
— Нет, ты идиотка, потому что ради нее выбрасываешь свою жизнь на помойку. Ты нашла своего азаи. Он силен и может тебя защитить. Построй с ним жизнь, забудь о мести и просто живи. Твои родители хотели бы именно этого.
Это была правда, но Равенна не собиралась доставлять ему удовольствие и признавать это. Вздохнув, она подставила свое истинное лицо летнему солнцу, наслаждаясь теплом. Ей всегда нравилось навещать Оберона и табун, даже если это сопровождалось нотациями. Вырваться из стен города, сбросить морок — это была роскошь, которую она ценила превыше всего.
—Возможно, какое-то время я не смогу приходить, — сказала она, игнорируя то, как уши Оберона недовольно прижались к голове. —Король вернулся в город, теперь за мной следят внимательнее.