— Прости меня, прости, — шептала она ему в щеку. — Я так сильно тебя люблю.
Валлек довольно заурчал:
— Пикси, в этом мире нет ничего, что смогло бы отнять тебя у меня. Ты — мое сердце, моя жизнь.
— А ты — моя. — Запечатлев еще один холодный поцелуй на его губах, она поспешно добавила. — Я должна была понять это раньше. Мой отец был прав, Оберон был прав… мне не стоило искать мести. Не тогда, когда я нашла тебя.
— Но тогда ты не была бы собой, — пробормотал он, ласкаясь к ее шее. — Мне нравится твоя кровожадность. К тому же, теперь у тебя есть и я, и твоя месть.
Равенна содрогнулась в его объятиях:
— Но какой ценой?
— Для тебя никакая цена не велика, пикси. Я бы отдал что угодно, заплатил бы любую цену.
— От этого мне только хуже, — простонала она.
— Ты найдешь способ отплатить мне, — пообещал он. — Начни с того, что больше не заставляй меня прыгать со скал, чтобы вытаскивать тебя.
Это вызвало у нее невольный смех, за что Валлек поблагодарил богов. Что угодно, лишь бы отвлечь ее от ледяной воды и чувства вины. Ей не в чем было стыдиться. Он не знал ни одного орка, который не жаждал бы мести и правосудия за зверское убийство родителей.
Если это что-то и доказывало, так это то, что она — идеальная королева, достойная сидеть рядом с ним. У нее могли быть крылья и магия, но в душе она была орком до мозга костей.
Меж скал догорел последний луч солнца, вспыхнув зеленым над горизонтом и оставив лишь несколько оранжевых полос. Вода потемнела, грохот прибоя стал громче. Равенна дрожала у него на груди, ее зубы начали выбивать дробь.
Проклятье, ему нужно было вытащить ее из воды и снять мокрую одежду.
— Держись за меня крепче, — велел он.
Его собственные конечности дрожали, почти онемев от холода и напряжения. Он упорно пробирался между скал, отказываясь поддаваться усталости. Время для отдыха еще будет.
Вода бурлила вокруг пенными водоворотами, то отступая, то снова обрушиваясь на них и на камни. Продвигаться было трудно; он цеплялся ногтями за скользкие бока скал, чтобы удержаться. Отлив тянул их в открытое море, но он сопротивлялся.
Он не чувствовал ни рук, ни ног, но зато чувствовал бешеное биение сердца своей пары у себя на груди. Этого было достаточно, чтобы продолжать путь.
Валлек метил к гладким известняковым стенам гавани. Возможно, там найдутся скобы, по которым можно будет взобраться, или хотя бы опора, вдоль которой можно вернуться в тихие воды.
Он прижался к ближайшей скале, когда их накрыла большая волна, упираясь спиной в неровную поверхность. Кожа давно онемела, но он поморщился, понимая, что обо что-то порезался.